Adrenalin trash - Арсений Данилов

Убийство времени — дело серьезное и даже немного страшное. Всю сложность этой проблемы Андрей оценил в прошлом году, на лекции по химии. Знакомых, с которыми можно было бы разыграть партию в точки или перекинуться парой анекдотов, рядом не было. Обычно в таком случае Андрей внимательно слушал лектора, используя по максимуму естественную страсть к познанию и зарабатывая авторитет вопросами по существу. Однако преподавательница химии, помимо шикарной воздушной прически, поднимавшейся над немолодой головой пушистым нимбом, отличалась уникальным тембром голоса. Ее речь почти мистическим образом вызывала сильнейшую сонливость. Слушать внимательно не было никакой возможности. В итоге Андрею пришлось развлекаться написанием матерных стишков на парте, разглядыванием затылков однокурсниц — он, как обычно, сидел на заднем ряду — и размышлениями о природе происходящего. Эти-то размышления и привели к пугающему открытию. Двигаясь по рельсам железной логической дороги, Андрей очень скоро пришел к неприятному, но совершенно неопровержимому выводу. Желание убить время оказывалось тождественно желанию хоть немного приблизить смерть (да и в самом названии занятия крылся намек на подобную трактовку). Мысль эта настолько взволновала Андрея, что оставшаяся часть лекции пролетела совсем незаметно. Тем самым время было убито, но это не обрадовало.

Теперь все случилось менее драматично. Мрачные размышления были прерваны появившимися в поле зрения женскими ботинками и узкими джинсами с несколькими светло-коричневыми пятнами — на улице было очень грязно.

— Привет, — сказала Василиса.

Андрей поднял голову, и возникшие ненадолго сомнения по поводу зажатой в руках банки тут же растаяли. Василиса держала такой же оранжевый цилиндр.

— Привет, — сказал Андрей, вставая.

— Вот и я, — сказала Василиса и поцеловала Андрея в губы. — Я не опоздала?

— Нет, — ответил Андрей. — Вроде бы. Часов-то нет у меня.

— Счастливый, что ли? — спросила Василиса.

— Вроде того, — ответил Андрей, допив остатки коктейля.

— «Отвертку» любишь? — спросила Василиса.

— Нет, — снова сказал Андрей, подумав о том, что Дейл Карнеги не одобрил бы обилие отрицательных частиц в его речи.

— Ясно, — сказала Василиса. — Как доехал?

— Хорошо, — сказал Андрей. — Пойдем, что ли.

— Ну, наверное, — сказала Василиса, хитро улыбнувшись. — Хотя здесь неплохо.

— В метро хорошо, — сказал Андрей. — А на воздухе лучше.

Василиса послушно хихикнула.

Андрей направился к эскалатору, а Василиса, переложив банку в левую руку, тут же взяла его под локоть. Действие это, при взгляде со стороны неизменно вызывавшее зависть, изнутри неожиданно оказалось неприятным. Левая рука сразу потяжелела, словно в нее вкололи новокаин. Однако отстраняться Андрей не решился и покорно дотащил Василису до эскалатора, глядя под ноги и даже пропустив мимо ушей какую-то ее ремарку — как раз подошел поезд, его шум заглушил большую часть слов, и Андрей просто кивнул в ответ.

На эскалаторе Василиса встала спереди и повернулась к Андрею лицом.

— Скажешь, когда будем подъезжать, — сказала она.

— Хорошо, — сказал Андрей.

Василиса положила руку ему на плечо и посмотрела в глаза. От этого взгляда сделалось нехорошо. Василиса явно искала в Андрее что-то, чего он сам в себе никогда не ощущал. Причем пугало как раз то, что Василиса это «что-то» через несколько секунд отыскала, и на лице ее проступила сильная, совершенно незнакомая и явно положительная эмоция.

— Как денек провела? — спросил Андрей, думая о том, что для поддержания беседы на нужном уровне придется выпить еще. — С пользой?

— Так, — Василиса наклонила голову. — Ничего. Как дела ваши?

— Какие дела? — спросил Андрей.

— Ну ты же сказал вчера, что дела у вас какие-то, — сказала Василиса.

— А, — сказал Андрей, отметив про себя, что из-за насыщенности событиями стандартный двадцатичетырехчасовой промежуток времени неестественно удлинился. Вчера казалось чем-то очень далеким и даже в известной степени нереальным. — Так. Более-менее.

— Понятно, — сказала Василиса. — А ты вообще чем занимаешься?

— В смысле? — спросил Андрей.

— Ну, учишься или работаешь? — спросила Василиса.

— И то и другое, — сказал Андрей. — Поворачивайся.

Василиса оглянулась, потом повернулась. Аромат ее шампуня задел ноздри Андрея. Шампунь пах облепихой.

Для прогулки Андрей выбрал парк, расположенный недалеко от опрокинутой звезды Театра Советской армии. Место это они с Олегом открыли для себя с полгода назад, точнее, открыли не они, а Никита. Уютным майским вечером, занесенные в этот район ветром приключений, они пили там портвейн, разглядывая плававших по парковому пруду лебедей. Когда прогуливавшиеся по асфальтовым дорожкам охранники приближались на опасное расстояние, Никита прятал бутылку под лавку, и они закуривали. Андрей плохо знал Москву, и это место показалось ему наиболее соответствующим предстоящему мероприятию.

Однако прежде, чем идти в парк, нужно было разобраться с двумя проблемами. Первая — добыча алкоголя — решилась просто и почти незаметно. Совсем недалеко от метро оказался припаянный к бетонному забору продуктовый павильон. Андрей и Василиса, снова ухватившаяся за его локоть, зашли внутрь, и там Андрей, немного смущаясь, спросил у Василисы, что она будет пить.

— «Отвертку», — сказала Василиса, улыбаясь, и Андрей купил две желтые поллитровые банки, успев подумать о том, какие болты должна откручивать «Отвертка» в данном случае. Впрочем, болты вроде бы откручивались ключами, а плоское жало «Отвертки» нужно было вставлять в щель на головке шурупа, но, так или иначе, сравнение получалось похабным.

Чтобы сгладить возникшую в душе неровность, Андрей купил еще два целлофановых пакета с ручками. Он подумал, что лавки в парке наверняка мокрые, и пакеты пригодятся.

Вторая проблема оказалась сложнее. Используя математическую терминологию, ее следовало назвать менее тривиальной, но на самом деле она была именно таковой. Холодный ветер вступил в простую реакцию с литром выпитой активной жидкости, и сразу захотелось в туалет. Выйдя из продуктового павильона, Андрей прежде всего поискал взглядом желтую букву «М» на шесте. О новой расшифровке титульной буквы американского ресторана быстрого питания Андрей узнал от Костыля. Как-то после работы прогуливались по Москве, пили пиво и, естественно, захотели в туалет. Тут-то Костыль, показав на шест с буквой «М», и сказал: «Так вон же написано!» Андрей не сразу понял, а когда понял, так смеялся, что едва не приключился с ним детский грех.

Сейчас «Макдоналдса» поблизости не было. Андрей тяжело вздохнул. Более привычные подворотни в поле зрения также отсутствовали. Одну сторону улицы опоясывал глухой бетонный забор, на противоположной стояла сомкнутая фаланга старых многоэтажных домов, с богатыми магазинами на первых этажах.

— Что такое? — спросила Василиса.

— Да так, — сказал Андрей и направился в сторону парка, пытаясь вспомнить, где бы еще можно было улучшить физическое состояние.

Единственным подходящим местом оказался театр. Точнее, не сам театр, хотя и мелькнула на секунду мысль о том, что можно попробовать проникнуть внутрь, а небольшой кусок земли вокруг театра. Оставив Василису ненадолго в одиночестве, скрашенном банкой «Отвертки», Андрей обошел театр, спрятался за жидкими кустами и, надеясь, что милицейский патруль, если появится поблизости, его не заметит, справил нужду. На стене напротив него, которую он по привычке обшарил глазами, застегивая ширинку, черным фломастером было написано: «Зачем». Андрею уже доводилось видеть такие граффити и возле института, и возле работы, и еще в паре мест. Каждый раз, наткнувшись на претенциозную надпись, он жалел о том, что не носит с собой маркер, потому что сильно хотелось приписать рядом: «Затем».

Через пять минут оказались в парке. Вскоре совсем стемнело, и Андрей подумал, что теперь с туалетом будет намного проще.

— И что? — спросила Василиса, глядя на Андрея блестящими от алкоголя и света ближайшего фонаря глазами.

— Да ничего. — Андрей допил коктейль, развернулся и опустил банку в стоявшую рядом со скамейкой урну. Потом достал из кармана сигареты и закурил.

— Как ничего? — спросила Василиса. На лице ее выступило такое искреннее непонимание, что Андрею стало немного страшно из-за собственной удаленности от мира.

— Так, — сказал он, посмотрев на пруд. — Ушли все, мы вдвоем остались. Она пошла на кухню посуду мыть, а я минут пять посидел. Радио послушал и домой пошел.

— И все? — спросила Василиса.

— И все, — сказал Андрей.

— А она что же? — спросила Василиса.