Чокнутый - Сергей Костин

Вопя, вернее, визжа нечеловеческим, естественно, голосом, Мил вывалился из конструкции, которую его проницательный ум мгновенно окрестил гробом для сумасшедших офицеров, попытался подняться на ноги, не удержался, упал, снова попытался и снова оказался на полу. Только через несколько минут Мил понял, что одним упрямством ничего не добьешься. Надо успокоиться и разобраться, почему тело не слушается, ноги не держат, пальцы не щиплют.

Также у всякого человека в жизни случаются моменты, когда хочется умереть и не видеть того, что преподносит неугомонная жизнь-злодейка.

Человеческого тела не было. Мил даже еще раз про себя проговорил эту фразу. Человеческого тела не существовало. Насколько хорошо Мил мог себя разглядеть, его тело представляло ослепительно белую шкуру, заканчивающуюся в четырех точках мощными лапами, в одной – длинным хвостом, а с передней…

Интересно, какая у меня рожа?

Первая нормальная, человечески связанная мысль проступила в голове, и едва она укрепилась на занятом участке коры головного мозга, к Милу пришло успокоение.

Я превратился в зверя. Я точно превратился в зверя. В белого, пушистого. Четвероногого и длиннохвостого. Все просто. Все очень и очень просто. Я уже никогда не смогу написать рукой рапорт. Никогда не попарить ноги в тазике с горячей водой. Не поковырять пальцем в носу. Не почесать пятерней за лопатками. Я много чего не смогу сделать. Я зверь. И меня окружают злобные дикие животные, которые только и ждут, чтобы растерзать меня. А не хотелось бы. Хоть и звериное, но мое. Но с другой стороны…

Офицеры полиции могут с честью утверждать, что они в любой ситуации видят не только плохие, но и хорошие стороны. Как сейчас офицер Мил. Надо только напрячься и отбросить черные мысли, а всю освободившуюся энергию направить на положительный анализ.

Звери? Ну и что? Я их всех знаю по именам. Они из моего сна, из моих сумасшедших видений. Знаю этого волка, этого медведя, орангутанга, А пантеры…

Милу словно между ушей приложились дубиной. Словно издалека пришло видение, как его, еще человека, сбрасывают с вертолета в джунгли. Как тащит его, пятясь задом, через стену дождя старая пантера Ириза. Как осторожно зализывает его раны.

Стоп! Разве это сон? Во сне не убивают так сверхреально. И не запоминается все так подробно.

– Ты? Ириза? Пантера по имени Ириза?

Когда серый странник, видя, что скрывается в камне, выругался, все спрятавшиеся рванули вперед, чтобы самолично рассмотреть то, что спряталось внутри. Ириза оказалась у камня самой первой. Она никак не могла смириться с мыслью, что страшная вспышка унесла Чокнутого, и теперь в ее сердце возникла крошечная надежда, что уродец жив и находится в камне. Но когда она заглянула внутрь, то душа ее сжалась. В глубине камня на спине лежала самая большая, виденная когда-либо, пантера, с невозможно белой шерстью. Первой мыслью было желание броситься на необычного чужака и вцепится в его горло, но когда Ириза собралась было выполнить задуманное, белая пантера открыла глаза.

Можно превратить уродца в настоящего красавца, но его глаза не дано изменить никому. Ириза растерянно посмотрела на Квара и встретилась с ним взглядом. Иризе показалось, что старосту посетили точно такие же мысли. Но больше всего Иризу поразил голос белой пантеры и вопрос:

– Ириза?

Старая пантера только кивнула. Что она могла сказать? Что не верит своим глазам и своему носу? Но это была бы неправда. Ириза узнала Чокнутого, как мать узнает своего ребенка среди сотен похожих.

– Чокнутый?! Это действительно ты?

Ну слава богу! Его узнали.

Мил попытался еще раз подняться на ноги, но теперь, помня недавний печальный опыт, сделал это осторожно. Он был достаточно умным человеком, чтобы понять и принять то положение, в котором оказался. Животное – ну и что? Есть и свои положительные стороны. И дай бог, когда-нибудь этот кошмар кончится и он снова проснется в своем теле. А пока смирение и уважение к телу, которое является его новым пристанищем.

Несколько непривычно стоять на четвереньках после того, как все сознание отчаянно вопит – встань на ноги, распрями гордо спину и окинь пренебрежительным взглядом обступивших тебя животных. Но вторая половина, которая почему-то казалась Милу гораздо более убедительной, нашептывала – прими все, как есть. Прими, смирись и привыкай. Впереди много удивительного, и ты должен осилить все.

Лапы предательски разъехались, и Мил больно ударился об пол ребрами. Небольшая неудача по сравнению с личным катаклизмом. Его неумелое действие сразу же нашло живой отклик среди зверей.

– Да он на ногах не держится!

– Может, недоношенный?

– Альбиносы – они все такие.

Мил подавил злобу. Чего хотят от него животные? Чтобы он встал и станцевал перед ними? Одна Ириза, добрая душа, подставила плечо и помогла приподнять переднюю часть туловища. И на том спасибо.

– Чего пасти разинули? – Подобного взрыва ярости от Иризы никто не ожидал. Смешки стихли.

– Ты, Ириза, не слишком доверяй ему. – Квар никак не мог успокоиться. – Если Чокнутый превратился в пантеру, это еще ничего не значит. Это сейчас он такой беспомощный, а потом придет в себя да вспомнит всем нам наши же слова? С него станет. Смотри, какую харю отъел.

– Может, его сразу… того. – Бобо в общем-то не был кровожадным жителем, но привык рассматривать все варианты в чистом виде. Если никто не смеет заикнуться об использовании одного из вариантов общения с новоиспеченным, почему это не сделать ему, медведю?

– А по мне, так он настоящий милашка.

Квар легким шлепком лапы отправил вылезшую со своим, никого не интересующим мнением Шейлу на положенное ей место. А именно за спины старших.

– Родж, а ты что думаешь?

Мил посмотрел на волка, которому предназначался вопрос Квара. По всей видимости, жизнь Чокнутого сейчас зависела только от серого странника. Мил чувствовал, что волк может сказать довольно неприятные для него вещи, но старик оказался гораздо привлекательней, нежели хотел казаться.

– Вы что, совсем здесь сбрендили? Я для чего половину стаи угробил? Ради удовольствия посмотреть, как Чокнутый станет плавать в луже собственной крови?

– Но это не совсем вроде бы и Чокнутый… – попробовал возразить рассудительный Бобо.

– Чушь. – Родж по своей старой привычке закружил вокруг озирающегося Чокнутого. – Самая большая чушь, которую я слышал за всю свою жизнь. Ответьте мне на один вопрос. Когда умирает житель джунглей, куда отправляется его душа? Совершенно верно. На небеса. А если душа не желает отправляться на небо и остается в джунглях? Ум, знание, опыт – вот что важно для нас, а не цвет шкуры или длина хвоста.