Рассказы - Нэнси Коллинз

удивился Баако. — У нас таких в племени нет. Только братья и сестры. Отцы и матери.

— Очень… мило, — дипломатично ответил Корнелиус.

— Большим обезьянам тут не место, — сказал Баако, как о чем-то само собой разумеющемся.

Отложив в сторону копье, он вынул из-под набедренной повязки кремневый нож, опустился на корточки и принялся свежевать свою добычу.

— Уходи. Пока не пришел Шака с остальными. Они охотятся, но скоро вернутся.

— Кто такой Шака?

— У него самый большой гарем. Самый молодой.

— Это значит, он ваш вождь?

— Он Шака, — ответил Баако, как будто это все объясняло. — И он не любит больших обезьян.

Корнелиус кивнул и повернулся к потрепанному и окровавленному телу Фаусто.

— Я не могу оставить своего друга здесь. Ты поможешь мне доставить его в лагерь?

Прервав свое занятие, Баако глубоко вздохнул.

— Он точно не твой брат?

Лагерь был разбит на поляне в полукилометре от реки. Одна палатка предназначалась для профессора Таркина, другая — для его помощника доктора Аттикуса, а третья для студентов. Лошади и вьючные животные щипали сочную траву, радуясь отдыху после тяжелого горного перехода.

Доктор Аттикус, почтенный ученый и уважаемый приматолог, сидел на складном походном кресле и чистил свою винтовку. Молодой орангутан по имени Овидий вместе с шимпанзе по имени Квинт готовили обед.

— Интересно, что так задержало Корнелиуса и Фаусто? — полюбопытствовал Овидий. — Без воды мы не сможем ничего сварить.

— Вдруг они заблудились? — предположил Квинт с сомнением в голосе и повернулся к доктору Аттикусу: — Может, нам пойти их поискать?

Старший шимпанзе склонил набок голову и, прищурившись, посмотрел на солнце.

— Проклятье! Я надеялся, что хоть сегодня обойдется без происшествий. Если они не вернутся через час, то нужно будет действительно организовать поиски.

— Вот он! — воскликнул Овидий от неожиданности, указывая на опушку. — Это Корнелиус!

Доктор Аттикус повернулся в указанном направлении и увидел, как из джунглей выходит молодой шимпанзе, таща за собой волокушу из пальмовых листьев и веток деревьев. За ним ковыляло невысокое и на удивление безобразное существо с серебристо-серой шерстью, почти полностью обнаженное, за исключением набедренной повязки.

Доктор Аттикус вскочил так резко, что опрокинул походное кресло.

— Во имя Законодателя — это еще что за тварь с тобой? — воскликнул он, поднимая винтовку.

— Не стреляйте! — крикнул в ответ Корнелиус. — Это друг! К тому же он не тварь, доктор Аттикус. Это бабуин, и он спас мне жизнь.

— Что за шум? — выглянул из своей палатки профессор Таркин. — Аттикус! Опустите ружье, прежде чем вы прострелите себе ногу!

Приматолог нехотя опустил оружие, не сводя глаз с Баако.

— Что случилось с Фаусто? Что этот дикарь сделал с ним?

— Он ничего не делал с ним, — ответил Корнелиус, стараясь сдержать растущее отчаяние в голосе. — Когда мы подошли к реке, на нас напало дикое животное. Баако удалось спасти меня, но Фаусто уже нельзя было спасти. Баако также помог мне соорудить эти носилки, чтобы доставить тело в лагерь. И он был настолько добр, что даже согласился сопроводить меня в лагерь, чтобы я не заблудился в джунглях…

— Овидий! Квинт! Не стойте с раскрытым ртом! Помогите Корнелиусу донести несчастного Фаусто! — приказал профессор Таркин.

Двое помощников суетливо подбежали к Корнелиусу, чтобы освободить того от мрачного груза, а сам археолог подошел к своему самому любимому студенту и похлопал его по плечу.

— Мой мальчик, ты же понимаешь, что это значит? Тебе удалось доказать мою теорию, и при этом без всяких раскопок! Южная долина и есть Сад! Родина больших обезьян, мелких приматов, а также человека! Она не исчезла в результате давней катастрофы, как не исчезли и бабуины! Мой молодой друг, когда мы вернемся, твое имя будет высечено в мраморе!

Похвала профессора Таркина заставила Корнелиуса покраснеть от гордости. С этого дня он навсегда войдет в анналы истории, и его имя будет с благоговением произносить каждое будущее поколение обезьян.

Но долго гордиться ему не пришлось.

Баако недоуменно свел брови.

— Большие обезьяны ичеловек никогда не жили в этой долине. Только бабуины. Племя сбежало в это место через долгое время после Великого огня, сделавшего прежнюю землю Запретной. Теперь это наш дом, но это не Сад.

Выражение восторга слетело с лица профессора Таркина, сменившись гримасой раздражения.

— Что значит «сбежало»?

Баако не ответил на вопрос, а только понюхал воздух.

— Вы должны уходить, — сказал он настоятельным тоном. — Прямо сейчас.

— Кто ты такой, чтобы приказывать нам, что делать, мартышка? — презрительно фыркнул доктор Аттикус. — Ты хоть понимаешь, с кем гово…

Не успел он закончить, как его грудь проткнуло копье. Изумленный шимпанзе некоторое время смотрел на свою рану, прежде чем рухнуть на землю, словно мешок с мокрым бельем.

— Бежим! — крикнул Баако, хватая за руку Корнелиуса. — Здесь Шака!

Бабуин утянул шимпанзе обратно к деревьям, подальше от поляны, где был разбит лагерь. Вместе они скрылись за упавшим стволом.

В воздухе замелькали другие копья, сопровождаемые дикими криками, которые словно доносились одновременно со всех сторон и ниоткуда, как будто их издавала сама долина. Им стонами вторили Овидий с Квинтом, несколько раз пронзенные смертоносным оружием.

Выглянув из-за ствола, Корнелиус увидел, как профессор Таркин бежит к лошадям у дальней стороны поляны. Одна из вьючных лошадей заржала от испуга и встала на дыбы, перебирая передними ногами в воздухе. В нее немедленно воткнулись копья — в спину, в горло и в открывшееся брюхо. Пока смертельно раненное животное падало на землю, профессор Таркин вскочил на своего непривязанного чалого жеребца, обхватив его шею обеими руками. Тот тут же рванул с места и скрылся в густом подлеске. Через пару секунд лошадь с всадником скрылись из виду, как будто их целиком поглотили джунгли.

Корнелиус перевел взгляд на обагренную кровью поляну, на которую вышел отряд из десятка бабуинов. Все они более или менее внешностью и украшениями походили на Баако, за исключением двух, вооруженных деревянными копьеметалками, что и объясняло смертельную скорость и меткость их атаки. Впереди важно выступал крупный самец с пышной серебристо-серой гривой — несомненно, их вожак. Корнелиус нисколько не сомневался, что это и есть тот самый пресловутый Шака. Вождь-бабуин подошел к распростертому телу доктора Аттикуса и выхватил карабин из охладевших рук шимпанзе, сначала понюхав заряженное оружие, а затем заглянув ему в ствол.

Один из других бабуинов настороженно зарычал, показывая на что-то на земле. Шака отбросил в сторону винтовку, которая так и не выстрелила, и посмотрел туда, куда показывал его подчиненный. К своему ужасу Корнелиус увидел, что в том месте среди стоптанной травы лежит Овидий. Квинт погиб мгновенно во