Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

  - Глотни еще. Один глоток тебя не возьмет.

  - Мне довольно, - я отрицательно покачал головой. - Не хочу, чтобы на совещании от меня разило как от пропойцы.

  - Ах, да, совещание... - Загребельный поглядел на часы. - Мы тут уже почти час. Может уже и идти не стоит?

  - Все нормально. Мы делом занимались. Общались с доктором по очень любопытному вопросу.

  - Если у благородного собрания возникнет желание выслушать эту нашу информацию, докладывать буду я, а ты постоишь за дверью, - Леший гаденько хихикнул.

  - Остряк. Пошли, давай. Время-то идет.

  Освещая себе путь карманным фонариком, мы поднялись по лестнице в правом крыле штаба и прошагали по неширокому, погруженному во мрак вестибюлю.

  - Пришли, - сообщил я приятелю, когда мы оказались перед высокими двухстворчатыми дверьми, обитыми рваным черным дермантином.

  Для порядка я постучал, а затем сразу рванул ручку на себя. Проходя в дверь, заметил, как Леший с гаденькой улыбочкой глянул на крупную табличку "Главный бухгалтер", оставшуюся от прежнего владельца этих апартаментов.

  Скрип открывающейся двери, звук тяжелых шагов, прервали жаркие дебаты, в которые было погружено одинцовское руководство. Все внимание немедленно перекочевало на нас. Что ж, это нормально. Я ничуть не смутился и тут же стал оглядываться по сторонам.

  Внутри кабинета находилось восемь человек. А, впрочем, нет, девять. Я не сразу заметил Нину. Та будто привидение одиноко сидела в дальнем темном углу. Несколько часов назад я видел, как ее тащили под руки. Тогда Нина была вся залита кровью и с нее стекали раздавленные человеческие кишки. Только это была не ее кровь и не ее кишки. Нине повезло, а вот женщине с маленьким ребенком на руках, бежавшей впереди нее, кажется не очень.

  Я кивнул жене Крайчека, но та не ответила. Она смотрела в пустоту и казалось была полностью отрешена от всего происходящего, от всей действительности. Оно и понятно... последствие нервного шока. Я уже много раз видел такое. Дай бог, что бы это потрясение прошло без последствий.

  Наше несколько запоздалое появление вынуждало меня повиниться:

  - Припозднились маленько, - я в меру виновато понурил голову. - У нас вдруг возникли кое-какие неотложные дела.

  Произнеся "у нас", я понял, что публику можно отвлечь и не углубляться в тонкости этих самых неотложных дел, тем более что они, по большей части, касались лично меня. На роль дымовой завесы прекрасно подходил Леший.

  - Со мной пришел друг, - заявил я громко. - Он из Красногорска. Подполковник Андрей Кириллович Загребельный. Прошу любить и жаловать.

  Информацию о том, что Андрюха офицер ФСБ я решил опустить. Многих присутствие людей из этой канторы весьма и весьма напрягает, причем даже теперь, когда от Федеральной Службы Безопасности остались одни лишь смутные воспоминания.

  - Хорошо, - ответил Крайчек. - Полагаю опыт подполковника будет нам полезен. Проходите, располагайтесь где хотите.

  Что мне всегда нравилось у Томаса, так это отсутствие нажима и всяких там формальностей в общении с подчиненными. Вот и сейчас не было никакого покрытого красной скатертью стола заседаний, во главе которого непременно должен был восседать давящий своим авторитетом председатель. Вернее стол был, только вот за ним никто не сидел. Исключение составлял лишь архитектор Хлебников и какой-то плюгавенький лысый мужчина, по виду напоминавший прораба со стройки. Вместе они внимательно изучали план одинцовских укреплений. Схема была детально, я бы даже сказал с любовью, вычерчена на куске старого замаранного жирными пятнами ватмана. Ее раскатали на столе и для пущей верности с двух сторон придавили керосиновой лампой и трехлитровым бутылем с питьевой водой, который в кабинете у Крайчека выполнял роль традиционного графина.

  Кроме выше перечисленных персон на собрании присутствовали инженер Ковалев, профессор Дягилев, бригадир электриков Микола Горобец и тот крепыш, который, как я понял, теперь занял место погибшего Нестерова. Восьмеро. Я перечислил восемь человек. Оставался еще один - девятый. Он стоял возле окна и вроде бы даже не очень интересовался происходящим в комнате. Казалось, что он созерцает ночь, любуется чередой белых огней, горящих над периметром. Одет незнакомец был примечательно: кирзаки, какая-то зеленая кепка, по виду форменная, и камуфляж. Вот камуфляж и показался мне странным. Это был не тот армейский камуфляж, какой таскали многие из нас, это была одежонка, которую когда-то можно было приобрести в магазине "Охота и рыбалка".

  Заметив, что я изучаю незнакомца, Крайчек спохватился:

  - Ах да, вы тут кажется не все знакомы...

  Томас окинул взглядом своих людей, выискивая тех, кто был для меня черными дырами. Первым, на ком он задержал свой взгляд, был коллега Хлебникова.

  - Виктор Беликов, опытный строитель, - представил он.

  Беликов, к которому, впрочем, учитывая его возраст, не грех было бы обращаться по имени и отчеству, устало кивнул. И было не понятно то ли он приветствует нас, то ли это пассивная форма уставного выкрика "Я!".

  - Александр Кальцев, - следующим, кого нам представили, стал коренастый крепыш с фигурой борца. - Александр был заместителем Анатолия Нестерова.

  Выходит, Нестерова звали Анатолием, - мелькнуло у меня в голове, когда отвечал на приветственный взмах его давешнего напарника. - Хоть сейчас узнал. А то все милиционер, майор, да Нестеров. Не по-людски это. Как всегда, когда я вспоминал о милиционере, сердце сжалось от немилосердных кинжальных уколов. Совесть... моя гребанная совесть!

  - А это наш гость, - голос Крайчека начал пробиваться сквозь серую пелену боли и стыда. - Олесь Скуба. Он лесничий из Белоруссии. Недавно пробился к нам. Хорошо знаком с пустошью и ее обитателями.

  При этих словах я вздрогнул. Олесь?! Лесник?! Белорус?! Как, еще один? Что за идиотское совпадение! В то время как я пытался совладать со своим недоумением, тот, о котором говорил Крайчек, обернулся к нам лицом. Густая черная борода, полные обветренные и растрескавшиеся губы, нос картошкой. Казалось бы, ничего общего с тем человеком, с которым мы всего час назад беседовали на стене, если бы не одно "но"... У него тоже не было левого глаза.

  - Э-э-э... - начал было стоявший рядом со мной Загребельный, но я тут же перебил его.

  - Заткнись, - прошипел я сквозь плотно сжатые зубы.

  Он тут же замолк, приведенный в чувства свирепой интонацией моего голоса. Но чекист он и в Африке чекист. Эта мысль мелькнула в голове, когда я увидел как подполковник лениво, как бы между прочим, перетягивает автомат себе под руку.

  Все происходящее находилось за гранью понимания. Однако я почему-то был свято уверен, что стрельба здесь дело излишнее. А вот потолковать по душам...

  - Полковник Ветров, - я шагнул навстречу незнакомцу и протянул руку.

  Ладонь у него была крепкая, шершавая и горячая. Ладонь обычного живого человека, а не какого-то там привидения, о котором я, откровенно говоря, уже стал подумывать. Или это тот, второй Олесь, что сейчас стоит в дозоре... может привидение это именно он?

  Прощупывать белорусского гостя номер два я начал осторожно:

  - Давно уже здесь?

  - Недели две как дотопал, - лесник говорил сочным басом, в котором и впрямь слышался некоторый акцент, может даже и белорусский.

  - Лицо мне твое знакомо, - соврал я. - Может встречались где?

  - Не-е-е, - протянул Скуба. - Показалось тебе. Не встречались мы. Кабы встречались, я бы запомнил.

  - Может и показалось, - я пожал плечами, - а может похож ты на другого. Тут в Одинцово еще один человек есть с... - Я помедлил, подбирая деликатный синоним к слову "одноглазый", да так ничего и не придумал. - С выбитым левым глазом.

  За белоруса ответил Томас, причем довольно раздраженно:

  - Путаешь ты все, Макс. Нет у нас в лагере другого человека с таким же вот ранением.

  По следующей тираде Крайчека стала понятна причина его раздражения:

  - Хватит глупости болтать! У нас мало времени. Следует быстро, очень быстро понять что происходит и начать действовать, может даже уже этой ночью, не дожидаясь рассвета.

  Дальше, очевидно для тех, кто не в полной мере владел ситуацией, Томас начал краткий обзор последних событий. Делая вид, что внимательно слушаю, я подобрался к Лешему. Тихонько, якобы чтобы не беспокоить как докладчика, так и слушателей, попросил у него закурить. В кабинете у Томаса курить не возбранялось, это я прекрасно знал. Отменный повод, чтобы шепнуть приятелю пару слов. Когда Андрюха насыпал мне молотое грязно-желтое, похожее на опилки зелье, я шепнул:

  - Иди не стену. Приведи второго. Быстро!

  - Понял.

  Леший не стал ничего переспрашивать или уточнять. Спрятал кисет, передвинул на грудь автомат и выскользнул из кабинета.