Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

За что вы ненавидите мою маму?

Словно по морде дал кто-то. Стоял, тупил. Что, блядь, на это ответить? Как описать все то дерьмо, что между нами накопилось? Сложно самому себе ответить. Маленькая девочка точно не поймет, что такое предательство. Ей не объяснить, что ее мать слила к черту все мои проекты конкурентам. А еще развела грязь на всю страну, с трудом от этого всего отмылся.

Хлопаю дверью так, что уши закладывает. Прохожу в дом, двигаюсь на автомате. Внутри ядовитая смесь злости и усталости. Все смешалось.

Ева вылетает навстречу, бросается ко мне. Виснет на груди. Уж слишком радостная для моего состояния. Обычно вот эта легкость меня устраивала. Она быстро отходила после ссор, не давила. Но сейчас бесит. До дрожи. Щурюсь, смотрю на нее.

Не замечая моего состояния, толкает в комнату, радостно болтая про то, как у нас все «заебись» и какой классный ужин приготовила. Иду следом, сжимаю-разжимаю кулаки.

Сажусь за стол. Стискиваю челюсти. Предчувствую, еще немного, и сорвусь. Мое терпение натягивается канатами. Мотаю головой.

Ева с энтузиазмом открывает ноут, показывает корзину на сайте, тычет в экран:

— Смотри, я тут выбрала - игрушки, постельное белье, кроватку... — машет рукой в сторону спальни, словно уже все на месте.

Вскидываю брови в удивлении, пытаюсь понять, о чем она говорит.

— Ты же понимаешь, Диана у нас будет ночевать, надо подготовиться, — вижу, как сглатывает.

— Ева…

— Ты что, Захар? Ты сам сказал… Дочка ведь.

Дергаюсь. Торможу резким жестом.

— Подожди... Ты вообще про что сейчас?

— Ну как про что? Про то, что Диана будет здесь оставаться. Или даже жить. Ты же собираешься отсудить родительские права у Юли? Это несправедливо, что ты пять лет о дочке не знал.

— Ева, стоп.

Заставляю ее замолчать, потому что она сейчас только хуже делает.

Гибкое тело каменеет. Она затихает, глаза начинают блестеть, слезы вот-вот польются. Губы сжаты, видно, что пытается держаться.

— Я просто хотела как лучше, — голос дрожит, будто сейчас сорвется.

Мозг закипает, все на грани. Челюсти сжимаются. Разбираться с этим сейчас, последнее, на что у меня остались силы. Но она стоит, ждет. Напоминаю себе, что посрать уже.

— Делай как хочешь, — выдыхаю через силу, а внутри что-то щелкает, как будто заранее готовлюсь к следующему раунду. — Потом разберёмся.

Ева вдруг бросается ко мне, цепляется руками за шею, тянется всем телом. Сразу жарко становится. Мягкие губы на моих — горячие, жадные.

Пробую оттолкнуть, но она еще плотнее прижимается.

— Ева, остановись, — рычу, но ей плевать.

Руки уже скользят по моей груди, пальцы цепкие, горячие. В шею целует. Ловлю за свободную руку, хочу притормозить. Но та только улыбается, продолжая свое дело.

— Ты же не хочешь останавливаться … — шепчет в ухо. Задницей плотно прижимается к моим ногам. Сильнее ухмыляется, смотрит в глаза, словно победительница. Сижу, как в капкане, и понимаю, что все, к черту, проиграл.

Хватаю за талию, притягиваю к себе, жестко, грубо. Ее губы снова на моих. Сопротивляться? Черт, да я уже и не хочу.

Телефон вибрирует в кармане. Решил сбросить, но в последний момент притормаживаю. Понимаю - просто так посреди ночи никто бы не звонил. Никто не рискнул бы. Тут точно что-то важное.

Ева все еще на мне, липнет, пытается привлечь обратно, но я резко, без церемоний, отодвигаю. Она тут же отстраняется, стонет обиженно.

— Ты серьезно? — шипит, глаза сверкают злобой. Но мне плевать. Поднимаюсь, выхожу на балкон. Запираю дверь так, что стекла дрожат.

Смотрю на экран — Ярослав.

Зимин отвечает за последний проект. На него все поставил.

Прижимаю телефон к уху.

— Захар, тут жопа! Склад с материалами горит. Менты на месте, но ты же знаешь, как они работают. Разбираются, но кто-то явно поджёг намеренно.

В глазах темнеет. Кулаки сжимаются так, что хрустят костяшки. Скриплю зубы, стараясь не поддаваться панике.

— Блять, не отходи оттуда. Понял? Следи за ментами, следи за всем, что происходит. Я еду.

Возвращаюсь в комнату. Духота даже холодный воздух с балкона не спасает. В висках стучит, будто сейчас разорвет голову.

Ева смотрит на меня, поджав губы. Хватаю с полки ключи, ноги сами несут к выходу. Спиной чувствую, когда Ева влетает за мной в прихожую.

— Ты куда?

Руки трясутся, но я стараюсь держаться. Сейчас главное - не сорваться. Секунда, и она бросается ко мне, хватает за локоть, тянет обратно.

— Ты что, с ума сошел? Вот так бросаешь меня одну посреди ночи и бежишь к кому-то по первому звонку?

— Ева, блять, сейчас не до этого. — шиплю сквозь зубы.

Она замирает, глаза расширяются, в них на секунду мелькает испуг. Бросаю взгляд, который не оставляет ей шансов на продолжение. Через секунду я уже за дверью.

Глава 32

Юлия

— Я сменила фамилию, поэтому рекомендации даны на другую. Но если вам нужно подтверждение, что это именно я, то можете позвонить в издательства, в которых я работала, — поясняю главному редактору, почему мой диплом и рекомендации работодателей отличаются от реального имени.

Очень нервничаю, несмотря на то, что это не первое мое собеседование. Но эта путаница в именах и документах… Не говорить же прямым текстом, что я пять лет скрывалась от мужа по поддельным документам, а теперь он нашел меня и я снова живу под своим именем.

Городецкий внимательно смотрит на меня, потом на мое резюме и снова на меня.

Мне очень нужна эта работа. Я должна быть независимой от мужа.

— Что ж, опыта у вас не так много, но мы сейчас набираем сотрудников для независимого журналистского расследования и, думаю, вы нам идеально подходите, — на его лице растягивается улыбка.

— Независимое расследование? Что именно вы расследуете? — выпрямляюсь на стуле. Это почти тоже самое, чем я занималась на своей последней работе.

И мне это безумно нравилось.

— Об этом я смогу рассказать только после того, как подпишем с вами договор о конфиденциальности.

— Оплата? Условия? — сразу же включаю деловую хватку.

Городецкий называет сумму вдвое больше, чем я рассчитывала.

— Бюджет на расследование у нас без ограничений, — поясняет. — Мы компенсируем абсолютно все траты.

— Это заказной репортаж? — сразу же догадываюсь я. Потому что слишком уж хорошие условия.

Городецкий кивает, хищно усмехаясь.

— А вы смышленая, Юлия. Ну, так что? Согласны?

Я взвешиваю несколько секунд все «за» и «против».

Задаю главный вопрос:

— Нам же не придется выворачивать информацию?

— Нет, коррупция, взятки, нелегальная торговля. Всем этим на самом деле занимается человек, о котором мы собираем материал.

— Тогда я согласна.

Из здания выхожу в приподнятом настроении. Не думала, что устроиться на работу будет так просто.

С понедельника будет готово мое рабочее место и доукомплектована команда. Тогда нам всем и объявят кто именно будет наша цель. Срок — максимум три месяца. Это совсем немного для такого масштабного расследования и налаживания связей. Но нам пообещали помочь заинтересованные в этом люди.

Я направляюсь к частному детскому саду, который рекомендовал Захар. Сегодня Диана осталась с няней, и хотя это не первый раз, почему-то я нервничаю так, будто оставила её одну в незнакомом месте.

Подъезжаю к саду и сразу же обращаю внимание на ухоженную территорию. Высокий забор, камер наблюдения больше, чем можно было бы ожидать от обычного детского учреждения. На входе меня встречает женщина лет пятидесяти — заведующая. Представляется Ириной Сергеевной и проводит меня внутрь.

Я прохожу по коридорам, рассматривая яркие рисунки на стенах. Группы небольшие, все дети под присмотром воспитателей, которые, на первый взгляд, выглядят профессионально и доброжелательно.