Сердце зимы - Максим Субботин

– Будто кто-то из нас хоть раз видел, как он таскает чужое, – женщина фыркнула.

– Купцу следовало быть осторожнее с ценными вещами. Только глупый вор не разжился бы на его добре.

– Плохо. Очень плохо. – Голос Банрута прозвучал тревожным набатом. – Теперь хасисины пойдут за Рашем. Нам следует денно и нощно молиться Изначальному, чтоб он хранил его и маленькую северную госпожу.

– Хватить уж каркать, не ворон, – осадила врачевателя Миара. – Раш и не из таких передряг выбирался. Лучше попроси у своих разговорчивых богов отвести от Яркии людоедов и прочую нечисть.

Когда они в полном молчании разделались с завтраком, входная дверь распахнулась, и на пороге снова появился староста. Арэн зря ждал, что разговор с Мудрой просветлит его ум – лицо северянина стало еще злее. Быстрым шагом он подошел к чужестранцам, нарочито смачно харкнул Арэну под ноги. Затем заложил большие пальцы за широкий пояс, обитый бронзовыми пластинами, зыркнул из-под густых бровей: угрожающе, будто постоянно давил в себе желание взять что потяжелее и размозжить гостям головы.

– Мудрая рассказала мне, что сама попросила тебя проводить девчонку в Белый шпиль. Я сказал ей и скажу сейчас тебе: срать я хотел на ваши договоры.

– А мне что с того? – Для себя Арэн решил: если здоровяк снова будет пытаться унизить его, человека, у которого деревень больше, чем в Яркии свиней, он отстоит свое доброе имя кулаками.

– Вы – чужие в наших землях. Вам не понять наших порядков. Фергайры не станут слушать ни недостойного человека, чье лицо такое же гладкое, как зад стриженого козла; ни девчонку с черными отметинами Шараяны. Благодари Мудрую, она запретила бросить вас в холодную.

Варай вынул пальцы из-за пояса, уперся ладонями в стол. Теперь его лицо нависло над дасирийцем. От старосты разило потом, брагой и дымом. Арэн с напускным спокойствием выдержал его вызывающий взгляд.

– Но все время прятаться за юбкой старухи вы не сможете, – прохрипел Арэну в самое лицо, и его злую улыбку была не в силах скрыть даже пышная борода с дюжиной косичек. – Мы ценим добрую помощь, а потому вы все еще живы. Но с этого дня Яркия ничем вам не обязана. Запомни это.

Староста выпрямился, обвел зал тяжелым взглядом: все молча смотрели только на них, и даже купец на какое-то время перестал стенать о пропаже. Дочка хозяина «Медвежьей лапы» остановилась на полпути к столу, где сидели постояльцы. Она нерешительно топталась на месте, руки ее подрагивали, будто поднос, на котором стояли кружки с подогретым молоком, жег ей руки.

Староста выбил поднос из ее рук и вышел вон, нарочито зло пнув разлетевшуюся на осколки кружку.

Хани

– Если станет совсем туго с едой, зажарю твою кобылу. Ты слишком костлявая.

Прошло всего полдня пути, большую часть которого лошади шли быстрой рысью, – Хани опасалась погони. Снег вскоре закончился, они выехали на тракт. Дорога в обе стороны была безлюдной.

– Почему вы сжигаете своих воинов? – донимал Раш.

– А вы делаете как-то иначе? – Она даже не глянула на него, вместо этого пристально всматривалась в горизонт.

– Ну… – Чужестранец медлил с ответом. – У всякого народа свои традиции. В Иджале, откуда родом мой возвышенный друг Банрут, покойников из высокой знати кладут в странные деревянные ящики, разукрашенные страшными рожами, и запирают в высоких остроконечных строениях без окон дверей и окон.

– И что тебя удивляет в наших традициях? – Она не смогла сдержать улыбки. – Как отдают последние почести умершим в твоих краях?

– Я вышел из пены морской, – хохотнул Раш. – Я такой один – без роду, без племени.

– Так не бывает. Человек не может быть один.

– Никому об этом не говори. – Раш стал говорить тише, будто их могли подслушивать. – Особенно если когда-нибудь покинешь дикие Северные земли.

День до вечера они ехали молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами ни о чем. Когда Хани повернула лошадь с тракта, в сторону серого горного перевала, Раш не замедлил спросить, почему они съехали с дороги.

– Впереди глубокое ущелье. Летом с неба упала горящая звезда, расколола землю. Нужно ехать в обход.

К ночи они остановились у первой гряды холмов. Покрытые снегом, с редкой чередой голубых елей, те походили на уснувшего великана, долгие годы ждущего часа пробуждения. Пока Раш собирал костер, Хани нарезала сыр и достала пару кукурузных лепешек. Мудрая собрала им копченый олений окорок, несколько сыровяленых мясных рулетов и еще много всего. Среди припасов Хани нашла даже горшочек овощного рагу с грибами, щедро залитый топленым салом. Но она решила экономить. Чутье истинной северянки подсказывало: погода может измениться в любой момент, и тогда дорога до столицы затянется.

– Что там, на западе? – Раш указал рукой на светлое пятно далеко впереди, висящее ниже всех остальных звезд на небе, невозможно-яркое, словно крошечное солнце.

– Ярость севера, Огненная звезда в пике башни фергайр. – Хани протянула чужестранцу кружок мясного рулета и лепешку. – У нас есть легенда, что когда-нибудь, когда восстанет мудрый правитель и вернутся Забытые люди, чтоб ознаменовать единение всех народов, все зло Эзершата выйдет, чтоб преградить им путь. И тогда Ярость севера вспыхнет ярче солнца, и от света ее пробудятся Бессмертные легионы и выйдут, чтоб сражаться со злом в Последней битве.

– Что еще за Забытые люди? – В глазах Раша, полных странных всполохов, появился неподдельный интерес.

– Те, что ушли задолго до того, как шаймерские маги накликали на свои земли гнев богов.

– Румийцы тоже Забытые люди? – Карманник откусил большой кусок и привалился к камню. – Они ведь тоже ушли.

– Их прокляли боги! – резко оборвала его Хани, ругая себя, что забылась и начала верить, будто с этим злым человеком можно спокойно вести разговор у костра, преломив один хлеб.

Спали они по очереди.

С рассветом снова двинулись в путь. За первой грядой холмов, которую лошади преодолели без трудностей, лежала вторая. Крутые склоны, поросшие редким кустарником, обвивал узкий серпантин – такой, что двоим всадникам не разминуться. Конь Раша встал на дыбы, заупрямился. Чужестранец недовольно поглядывал на спокойную лошадь Хани.

– Наши лошади привычны, – пояснила она, хоть спутник и не спрашивал. – Половина земель Кельхейма – холмы и горы. За этой грядой будет еще две, твой конь не пойдет.

– Предлагаешь мне бежать следом? – зло огрызнулся Раш.

– Моя кобыла выдержит двоих. Как-то мерин Рока пал, и она несла нас семь дней. А ты, – Хани смерила его насмешливым взглядом, – намного меньше Рока. Отпусти своего коня. Если Скальду будет угодно, он найдет дорогу обратно.