Тревожное эхо пустыни - Ольга Геннадьевна Володарская

с тобой завтрак. Яичница, бутерброды, фрэш, кофе. Где бы ты хотела поесть?

– В беседке, если возможно.

– Конечно. Иди, я все принесу.

– Давай помогу?

– Ты же гостья…

– Или будущая жена Артура?

– И то правда, – встрепенулся Мишка. – Тогда давай похаваем в кухне? Чтоб не таскаться?

– Давай.

Яичницу пацан сжег. Бутерброды нарубил. Сок налил из пакета. Но кофе дорогой немецкий аппарат испортить не мог.

И все же Натка поела. Парень старался, зачем обижать? Тем более сыр и колбаса вкуса не меняют от того, что грубо нарезаны. А желтки не обуглились. Именно их она любила в яйцах.

Наташа хотела спросить, почему в отеле заправляют только мужчины, отец и сын-подросток, как Миша сам заговорил на эту тему:

– У нас вообще-то тут татик главная.

– Кто?

– Бабушка. Но она вне сезона уезжает в Ереван. Там еще ее татик живет.

– Бабушка твоей бабушки? – переспросила Наташа. Разве такое возможно? Отцу Артура, старшему из братьев, как минимум пятьдесят. А прародительнице?..

– Сто четыре года ей. В стародавние времена рано рожали. Она в пятнадцать, дочь ее в семнадцать. В тридцать два уже бабушка.

– Ты знаком с ней?

– Да, возили, представляли. – Мишка болтал и наворачивал горелую яичницу. Вот что значит – растущий организм! – Старая татик всех своих внуков, правнуков и праправнуков знает. Чтобы не путаться, имена в книжечку записывает. И каждому из нас вручает по золотой монете.

– Старинной?

– Ага. Ее отец богатым был, но в революцию отняли все, и только мешок золота он смог спрятать. Он достался дочке. И она тратила золото аккуратно, чтобы не привлекать к себе внимания, раз, два, не разбазарить все, а оставить и внукам.

– Но даже праправнукам осталось?

– Только по монетке. Старая татик умирать не собирается, а нас у нее точно больше станет. Семья большая. Только у нее трое детей было. – Он умял яичницу и перешел на бутерброды, запивая их соком.

– Это здорово – иметь большую семью. А мама твоя где?

– В Грузии. Переехала три года назад. Она из Тбилиси родом. Когда развелись они с отцом, вернулась на родину, а я не захотел туда. С ней сестра моя поехала младшая.

– Не скучаешь по ним?

– Мы часто видимся. Так что все нормально. – Видя, что гостья плохо ест, обеспокоенно спросил:

– Не вкусно?

– Просто сильно проголодаться не успела. Мне желтка и кусочка сыра хватит. – Она стала пить кофе. – Слушай, а ты почему не в школе?

– Мне ко второй смене. Если отец вскоре не вернется, за стойкой тетя Манана посидит, горничная. Сейчас постояльцев мало, она со своей работой быстро справится.

Мишка наконец насытился. Шумно выдохнув, откинулся на спинку.

– Ты чем заниматься планируешь?

– Пройдусь. Не в отеле же сидеть. Так я с ума сойду.

– Правильно. Но ты далеко не уходи, я в одиннадцать освобожусь, погуляю с тобой часок, покажу пару мест.

– Я еще на море не была. Так хочется.

– Не купаться, надеюсь? Вода холодная.

– Нет, просто полюбоваться, воздухом подышать. Далеко до него?

– Пешком прилично. Но я на скутере, отвезу. – Ничего себе, сочинские школьники на мопедах ездят. – Посидим в кафе дяди Хачика. Там лимонады делают – отвал башки. А пока можешь в дендрарий сходить. Там очень красиво.

– Надеюсь сделать это с Артуром. – Они несколько раз обсуждали прогулку, и он мечтал показать Натке любимые места. – Знаешь отель «Тисовая аллея»?

– Конечно. Там тетя Вера хозяйка.

– Я с ней познакомилась в самолете, хочу повидаться.

– Тогда давай договоримся, к одиннадцати я приеду к «Тисовой аллее».

– Заметано. – Она встала из-за стола. – Спасибо за завтрак, Миша.

– Не за что. – Он смущенно потупился. – Давай номерами обменяемся, чтобы в случае чего созвониться.

Так и сделали. После чего Натка поднялась к себе. Легла на кровать с телефоном. Как она и думала, ей уже написали и две подруги, и мама, и даже начальница. Не позвонили, чтобы не помешать… Идиллии? Она всем ответила нейтрально. Типа, все хорошо, в одиннадцать поедем на море, потом в ресторан дяди Хачика. С кем – это уже другой вопрос.

Наташа подкрасилась все же. Надела мешковатое платье и джинсовую косуху. Сменила кроссовки на ботинки. Образ простенький, но подходящий ей. В нем можно и пофоткаться. А снимки отправить близким и выложить в соцсети.

Покинув гостиницу, она направилась в указанном Мишкой направлении. До «Тисовой аллеи» дошла за десять минут. А Веру и искать не пришлось, она, облаченная в рабочий комбинезон и резиновые перчатки, красила серебрянкой кованые ворота отеля.

– Доброе утро, – поприветствовала ее Натка.

– Привет, дорогая. – Женщина обрадовалась своей бывшей попутчице. Стянула с лица респиратор, улыбнулась. – Как спалось?

– Хорошо. А вы почему сами красите? Неужто работников нет?

– Есть. Но, как говорится, хочешь сделать хорошо – делай сам. – Она нанесла еще несколько мазков, затем сунула кисть в ведерко с краской. – На сегодня с этим все. Пойдем чайку попьем.

И повела Натку в отель. Он оказался больше и богаче того, что принадлежал дяде Геворгу. Все черно-серебристое, но не сверкающее, а матовое, приглушенное. В фойе добротная мягкая мебель, бар, банкомат, автоматы с орехами и шоколадом, есть и телевизоры, и стойка с книгами.

– Классно у вас тут, – оценила увиденное Натка.

– Мне тоже нравится. По своему вкусу делала. Поэтому не могу с «Аллеей» расстаться. Не то что продать, поручить управление доверенному лицу. Напортачит!

Они направились во внутренний двор, по пути ее остановил работник отеля. Скорее всего, администратор – он был в отглаженной рубашке и с бейджиком. Что-то шепнул хозяйке, она сделала круглые глаза и кивнула. После этого