Большая книга ужасов 54 (сборник) - Елена Артамонова

Успев вернуться к назначенному часу, сразу после обеда я занялась телефонными звонками. Разговаривать с Толкачевым было легко. Узнав, что мы отправляемся в экспедицию завтра, он пообещал взять старые простыни и сразу же, не вдаваясь в праздную болтовню, повесил трубку. С Ивойловым все оказалось сложнее. Он легко согласился идти в склеп, но в его голосе мне послышались подозрительные интонации. Зная Сережку, можно было предположить, что завтра он просто не придет в школу, а потом появится со справкой, украшенной печатью его папочки — главврача 23 — й районной поликлиники. Самое скверное заключалось в том, что стоило хотя бы одному из нас отказаться участвовать в этом деле, как компания наверняка бы распалась из — за нежелания каждого расхлебывать неприятности за двоих.

А воскресный вечер шел своим чередом. Папа просматривал накопившиеся за время его дежурства рекламные газеты, а мама колдовала на кухне, готовя что — то вкусненькое. Я села за обеденный стол, незаметно стянула мучнистый комочек и сунула его в рот.

— Вика, сырое тесто вредно.

— Я только чуть — чуточку. А что это будет?

— Пирожки с курагой.

Я замолчала и стянула еще один кусочек теста. Как всегда, в нужный момент хитроумные мысли меня не посетили, и я начала с удручающей прямотой проламывающегося сквозь торосы ледокола:

— Мам, расскажи о наших предках — бабушках, прабабушках…

— До сих пор тебя не слишком интересовала история нашей семьи, — мама посмотрела на меня с удивлением, — может быть, ты собралась вступить в Дворянское собрание?

— Просто хочу узнать корни своего рода. Взрослею, наверное.

— Ой ли, дочурка? Заранее разочарую — родственников в Америке у нас нет, и к династии Романовых мы отношения не имеем.

— Если честно, я хочу побольше узнать о своем амулете. Ты давно об этом рассказывала, и как — то все выветрилось.

— Тогда слушай одним ухом, а второе зажми для надежности.

— Я могу заткнуть и нос… — Мы рассмеялись.

— Проследить начало нашей родословной несложно. Все произошло в середине прошлого века…

— Позапрошлого?

— Никак не могу привыкнуть. Скажем точнее — события развивались в середине девятнадцатого столетия. Однажды, ранним июньским утром 1841 года, на крыльцо дома купца второй гильдии Степана Прохорова кто — то поставил большую, сплетенную из ивовых прутьев корзину. Несколько позже дверь дома отворилась, и на улицу вышла кухарка Прохоровых… назовем ее Евдокия. Евдокия собиралась на базар и уже спустилась по ступеням, но внезапно ее остановил странный звук. Сперва кухарка подумала, что под крыльцом ощенилась дворовая собачка Розка, но тут же заметила таинственную корзину. В ней кто — то шевелился. Евдокия охнула, перекрестилась и с криком «Дитятю подкинули!» бросилась будить барина.

— Мам, ты так убедительно рассказываешь, будто сама все видела. Это правда?

— Подробности нам не восстановить, но в одном сомневаться не приходится — купец Степан Прохоров действительно подобрал подкидыша. Это была хорошенькая малышка месяцев восьми-девяти от роду, наряженная в богатое шелковое платьице. Кстати, на ее шее висел серебряный медальон на длинной цепочке. В корзине обнаружили записку, набросанную неразборчивым, торопливым почерком. Не оставивший своей подписи автор умолял приютить девочку, которой якобы грозила смертельная опасность, ни в коем случае не снимать с ее шейки медальон и, мало того, проследить, чтобы со временем она передала серебряную безделушку своей дочери, и так продолжалось бы из поколения в поколение. А еще среди батистовых пеленок нашли толстую пачку денег, и это заставило Степана Прохорова с уважением посмотреть на подкидыша… Сонечку, так звали малышку, удочерили. Однажды приемная мать девочки Марья Васильевна попыталась забрать у нее амулет, но девочка страшно раскричалась, а к вечеру у нее начался жар. Серебряный амулет вновь повесили на грудь ребенка, и с тех пор никто не пытался отобрать его у Сонечки.

— Неужели никто не узнал, откуда взялся ребенок?

— Нет. Вероятно, его привезли в город издалека, иначе бы вычислить родителей не составило большого труда. Знаешь, Вика, раньше я об этом не говорила, но в нашем роду был еще один человек, имевший некоторое отношение к загадочной истории, — мой двоюродный дедушка Михаил Владимирович. Все началось с детской зависти и любопытства. Маленькая сестренка Миши носила полученный от матери медальон, а ему очень хотелось понять, почему именно она стала избранной, причастной к семейной тайне. Самое удивительное, что эта страсть сохранилась у Михаила Владимировича на всю жизнь. Не знаю, чем руководствовался дедушка в своих поисках, но он якобы даже обнаружил некие документы, относящиеся к этому событию. Он берег их как святыню. На его долю выпали Гражданская и Отечественные войны, но он сумел сохранить сверток с таинственными бумагами. Дедушку считали большим чудаком и не обращали внимания на его странные рассказы. Только мне, тогда еще несмышленой девчонке, они пришлись по душе и вызывали огромный интерес. Всякий раз, приезжая в гости к дедушке, я заслушивалась невероятными историями. Речь в них шла не только о подкидыше, но и о Хаосе, Бездне, гибели всего живого и о том, что именно мне скорее всего предстоит спасать род людской. От таких разговоров я стала плохо спать и даже кричать по ночам. Узнав об этом, отец страшно рассердился и запретил мне встречаться с дедушкой. Время шло, я взрослела и все реже вспоминала эти страшные сказки. Дедушка умер в тот год, когда я окончила школу. После него остался большой архив: книги, газетные вырезки, обширная переписка, дневники.

— И где все это?

— Мама не смогла просто выбросить или сжечь эти никому не нужные бумаги. Но и разбирать их времени, да и желания не было. Она сложила большую часть архива в громадный чемодан, отнесла на чердак и оставила до лучших времен. Времена эти, как видишь, до сих пор не наступили.

— Где находится этот чердак?

— На нашей старой даче. Это дедушкин дом, который он завещал маме.

— Скажи, чемодан и сейчас там?

— Думаю, да. Он никому не нужен.

— Давай завтра же поедем за ним!

— Завтра понедельник, Вика. А вот летом я сама с удовольствием помогу тебе разобраться в бумагах. Оказывается, мой интерес к дедушкиным рассказам не угас до сих пор.

— Почему ты не говорила об этом раньше? Ведь я могла бы все узнать еще этим летом!

— Что именно?

— Тайну. Главную тайну нашего рода.

— Боюсь, архив дедушки тебе мало поможет. Мне кажется, что он только делал вид, будто ему все известно. Выдавал желаемое за действительное.