Дело о стрелах возмездия - Лариса Куницына

есть сообщник в городе. Кондар заранее всё продумал, нанял оруженосцем младшего сына Норана, отправил его в храм Арба, получил оружие, и всё лишь для того, чтоб свалить на него вину. Но первое покушение не удалось, меня спас Альби. Тот, кто следил за мной и привёл туда Кондара, позаботился, чтоб увести меня подальше от «Маленькой куропатки». Кстати, это Кондар утверждал, что весь тот вечер провёл с Ликаром во дворце, но за всей суетой, что тогда царила в связи с приездом алкорского посольства, ему не так уж сложно было отлучиться на некоторое время. И к тому же Ортант так вовремя оскорбил Норана, заставив его гоняться за собой по тёмным улицам незнакомого города. Плащ и маска под кроватью должны были окончательно убедить нас всех в его виновности, но я сумел доказать, что во время покушения и убийства Альби мальчишка был далеко от места преступления. Таким образом, его первоначальный план полностью провалился, но цели остались прежними. К тому же, я сам взялся за расследование. Думаю, он понимает, что его поведение в этой истории выдаёт его с головой, и потому решил отвлечь меня, подставив Ортанта с помощью поддельных дротиков и своего сообщника. Сам-то он в это время находился в шатре с Ликаром и королём.

— Он не просто пытался отвлечь тебя, — сердито возразил маркиз. — Он снова пытался тебя убить, подослав к тебе другого убийцу. И он попробует снова, тем более что живёт в твоём доме.

— Вряд ли он подсыплет мне яд в кубок или заколет, пробравшись ночью в спальню, — возразил Марк. — Он усиленно пытается отвести от себя подозрения, и не будет действовать так грубо. К тому же эти подозрения всё так же остаются лишь подозрениями. Всю эту историю с Нораном можно объяснить обычным совпадением, а доказательств причастности Кондара ко второму покушению и вовсе нет, даже наоборот, он был в это время с энфером. И я до сих пор не могу понять, зачем ему убивать меня. Мы никогда не были врагами. И он всегда был искренне предан Ликару, и вряд ли стал бы рушить его планы.

— Судя по тому, как он старался представить причиной покушения личную месть, политика здесь не при чём, — заметил маркиз.

— Верно, но, сколько я ни думаю, я не вижу причин для такой ненависти ко мне у Кондара. Если только… — Марк нахмурился. — Спасибо, что вы так вовремя рассказали мне о сече при Обье, дедушка, и напомнили, как важно видеть всю картину целиком. С чего я взял, что Кондар был главным в этой комбинации? Почему решил, что это он нашёл здесь сообщника, а не его самого использовал в своих целях сообщник, который давно уже обретается в Сен-Марко, прекрасно знает наш город и то, что здесь происходит, а также имеет под рукой преданных и беспринципных слуг.

— Ты знаешь, кто это? — прищурился старик.

— Да кто ж ещё, как ни эта женщина, которая раз за разом подсылает ко мне убийц!

— Та ведьма? Но так ли она могущественна, чтоб заставить алкорского рыцаря рисковать своей жизнью и честью?

— Ещё бы! Когда-то она была весьма популярна при дворе альдора. В неё тогда многие были влюблены, а она отлично умеет манипулировать мужчинами. Не так давно я столкнулся с тем, как куда менее красивая и способная женщина толкнула своего поклонника на роковое безумство. Он убил своего лучшего друга и был готов мечом проложить себе дорогу к ней. Не потому ли Кондар так заботится о том, чтоб отвести от себя подозрение, что надеется затем сбежать с этой злодейкой?

— Это возможно, но как это доказать?

— Любовь ведёт не только к безумствам, но и к обычной глупости. Я слышал, что она часто дарила своим поклонникам вышитые ею платки и другие безделушки. Ни за что не поверю, что он не хранит какую-нибудь из них при себе.

— Ты собираешься обыскать его?

— Нет, поскольку в борьбе с ним мне понадобиться помощь Ликара, я сначала поговорю с ним. Я знаю, что он ненавидит эту женщину, и сама мысль о том, что она в Сен-Марко, да ещё продолжает строить козни, приведёт его в ярость, а там… — на губах Марка мелькнула задумчивая и немного хищная улыбка. — Он сам выдаст мне Кондара!

Подумав, что в столь поздний час благородный энфер уже закончил свои официальные дела и протокольные встречи, однако, скорее всего, ещё не лёг спать, Марк решил не откладывать разговор с ним на утро. Он проводил своего деда до дверей его особняка, после чего отправился во дворец. Он сразу же прошёл в комнаты, предоставленные Ликару, и был беспрепятственно допущен к нему.

— Что привело тебя в столь поздний час? — с явным беспокойством спросил его Элот, который этой ночью дежурил в покоях. — Если честно, я уже не жду от тебя хороших вестей.

— Не знаю, хорошие ли вести я принёс, но я рад, что здесь только ты, потому что то, что я скажу сейчас твоему господину, желательно сохранить втайне от остальных, хотя бы пока всё не выясниться окончательно.

Пройдя мимо капитана, он подошёл к столу, за которым сидел Ликар и так же настороженно смотрел на него. Его парадный камзол был небрежно брошен на бархатную скамью у окна, а вязки нижней рубашки распущены. Он всё ещё держал в руках книгу, которую, видимо, собирался почитать перед сном, но он уже явно забыл об этом, обеспокоенный этим поздним визитом.

— Наверно не зря ты явился ко мне среди ночи, Марк, — проворчал он, указав на кресло возле стола. — Хочешь поговорить со мной о деле Лануора или беспокоишься о безопасности молодого графа и своего оруженосца?

— Ни то, ни другое, — возразил Марк, сев. — Давние интриги вашего двора меня совершенно не волнуют, и мне вполне достаточно вашего слова о том, что Ортанту ничто не угрожает в луаре. Мой оруженосец и вовсе ничем не рискует, и к тому же достаточно ловок, чтоб вывернуться из любой передряги. Однако это дело отвлекло нас от расследования, хоть и дало новые подсказки. Обдумав всё спокойно, я, кажется, нашёл того, кто это сделал, потому что сделать это мог только он.

— И кто же это? — Ликар, наконец, заметил книгу в своей руке и отложил её на край стола.

И Марк снова повторил свои доводы относительно виновности Кондара, умолчав пока о возможной причастности к этому принцессы Морено.

— Кондар? — удивился Элот. — Но зачем ему это?

— Пока не знаю, друг мой, — вздохнул Марк. —