Братья по крови. Книга вторая. Спецкоманда на завтра - Юрий Артемьев

Сейчас съездим и купим. Может тебе книжку какую-нибудь принести почитать, чтобы не скучно было?

— Издеваетесь? Я не смогу держать книгу раскрытой и листать страницы… У меня сейчас работает только несколько пальцев на левой руке и всё… Но газеты и журналы можно попробовать. Только не толстые журналы. Они как книги… Мне будет неудобно их листать.

— Хорошо. Я тебя понял. Ребята вечером к тебе ещё зайдут.

* * *

Во время обеда, я смог самостоятельно поесть суп и не облиться при этом. Прогресс! Со вторым было уже проще. А вот стакан с компотом в руку мне не давался никак. Но медсестра нашла выход и из этого положения. Подстаканник, и всех делов…

Вот нравятся мне советские медики. При отсутствии чего-то нужного, могут соорудить что угодно из чего угодно.

Сытый и вполне довольный собой я лег немного подумать после обеда, да и заснул практически сразу…

Это было очень странно, но мне приснился сон.

Нет. Странно было не то, что сон приснился. Сны снятся всем людям. Ну, или почти всем людям… Странно было то, что когда я проснулся, я помнил свой сон до мелочей, до самого последнего слова…И это было совсем не трудно. Потому что мне приснился реальный разговор с реальным человеком, произошедший за несколько секунд до аварии.

* * *

Картинка всего произошедшего тогда, снова встаёт перед глазами. Я как будто перенёсся в прошлое. Хотя какое это прошлое? Ведь это всё было всего лишь сутки назад.

Но сейчас я снова там…Я сижу в машине, зажатый с двух сторон девчонками. Слева Маринка, а справа от меня сидит Лена. Елена Сомова, бывшая соседка Жанны по комнате. Маринка смотрит куда-то влево, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. А совсем незнакомая мне девочка Лена, мелко-мелко дрожит. Я чувствую это телом. И это не дрожь от холода. Несмотря на то, что машина наша не имеет крыши и открыта всем встречным ветрам, но скорость небольшая. А при такой жаре, встречный ветерок чуть освежает, но не более того…

А она дрожит… Может от страха? Но бояться больше нечего. Жанна задержана по подозрению в совершении уголовного преступления и больше не сможет третировать ни свою соседку по комнате, ни других девчонок…

— Ты чего-то боишься? — спросил я тогда у неё.

— Я не знаю… Мне кажется, что что-то случится…

Почему-то тогда я не придал никакого значения её словам. А ведь, прислушайся я к словам странной собеседницы, и всё могло бы быть иначе… Но кто же верит словам испуганной девчонки, которая дрожит от страха… Или не от страха… Что она ещё там говорила? Я, кажется, спросил у неё, умеет ли она заглядывать в будущее? Что она мне тогда ответила?

— Нет… Я не знаю… Я хочу, чтобы мы поскорее доехали.

Я почему-то подумал, что она всё ещё боится эту Жанну? Но она опровергла мои мысли…

— Нет. Уже не боюсь. Я сразу поняла, что её больше бояться не надо, как только вы вошли к нам в комнату.

А по поводу того, почему она дрожит, она сказала мне.

— Я не знаю… У меня иногда такое бывает… А потом что-то происходит.

Выходит, что у девочки есть некий дар… Не думаю, что это вторая Ванга или Нострадамус какой-нибудь. Но какая-то сильно чувствительная интуиция у неё развита. Та самая знаменитая «чуйка», к которой не стесняются прислушиваться и опытные спецназовцы. У меня и у самого такое бывало раньше, но очень редко… А у неё вот есть… И она говорила, что это у неё уже не в первой. Но каждый раз её трясёт вот такой вот мелкой дрожью… Похоже, что это сродни тому экстазу, в который впадает шаман при камлании…

Откуда это у неё? Хотя какая мне разница.

Я снова еду в открытой машине. А впереди нас едет Москвич, который через несколько секунд, врежется в грузовик. Погибнет Бес. Сгорит заживо эта мерзкая Жанна. А я вытащу из машины капитана, сломав при этом руку, и немного пострадаю от огня…

Но этого ещё не случилось… И я могу это предотвратить, если прямо сейчас остановлю их… Я даже пытаюсь протянуть руки вперёд и что-то крикнуть, но…

* * *

— Что, пацан? Кошмар приснился?

Я проснулся весь в поту… Похоже, что это был и в самом деле кошмар…

29 июня. 1974 год.

Севастополь. Военно-морской госпиталь.

Положение больного обязывает меня выполнять правила поведения в больнице. Ходить на процедуры и перевязки. Соблюдать распорядок дня и не покидать своего отделения без разрешения, или по крайней мере уведомления медперсонала.

Я хочу незаметно покинуть своё хирургическое отделение и найти палату, где в состоянии тяжёлого беспробудного сна спит Аня. Я не знаю, чем смогу ей помочь, но чувство вины, которое я испытываю за то, что… За то, что оставил её одну… Не надо мне было никуда уезжать… Она нуждается во мне. Она без меня не сможет…

* * *

Что это сейчас были за мысли? С чего вдруг на меня такое накатило? Какая вина? Что я мог сделать? Я же не могу всё время водить её за руку и прикрывать собой от всех бед этого мира… Или могу? Но как же всё остальное? Мы же не просто так в этот мир попали, чтобы с новыми молодыми силами окучивать молодых курочек? Наверняка, какая-то высшая сила нас забросила сюда с более важной миссией?

Или всё это не так? И нет никакой миссии? А есть просто нелепая случайность на просторах мироздания… С такой же вероятностью на безжизненную, но пригодную для жизни планету, может совершенно случайно залететь метеорит… Ну, или комета, несущая на себе, как собака блох, несколько живых клеток… Клетки делятся и срастаются в цепочки… Но потом неожиданно на планете начинается цепь случайностей, Извержение вулканов и прочая активность. Подвергшиеся радиации клетки мутируют, порождая новые формы жизни… И в конце концов безжизненная планета становится живой.

* * *

Блин. Мне срочно нужен Лёха. Мне надо чтобы кто-то, кому я доверяю, настучал мне по башке, чтобы изгнать оттуда дебильные мысли. О чём я думаю? Столько всего надо сделать, а у меня там, как у того наркомана после дозы, вселенные рождаются и рушатся, миры возникают в глобальном пространстве мироздания… Бред… Я что, великий астрофизик, чтобы думать и рассуждать на все эти темы? Передо мной есть куча нерешённых задач, более приземлённого характера. И мне их решать не перерешать. А я всё туда же… Случайности, цепочки клеток…

Хотя случайности имеют место и в нашей с Лёхой общей жизни… Вот, например, небольшая логическая цепочка… Далеко ходить не будем…

Бес берёт нас с Лёхой и Маринкой в горы. Аню не берёт в силу её возраста и физических возможностей. Всё логично.

Оставшись наедине с Лёшкой, Бес открывает ему то, что знает о его участии в убийстве Кеши Кривошеева.

Мы с Маринкой заблудились в лесу и ночевали в пещере, найдя там оружие.

Аня, оставшись одна, пошла на пляж, показанный Маринкой, и там попала в ловушку, расставленную Жанной не для неё.

Я, вернувшись на базу отдыха, раскрываю с помощью друзей преступление и устанавливаю виновную.

Машина, в которой Бес был за рулём, а Жанна пассажиркой сгорела. Оба погибли.

Теперь о том, что Лёха убил Кешу, никто больше не знает.

Случайность ли это? Или цепь событий, которые каким-то образом сплелись в выгодную для нас ситуацию…

Что мы имеем из негативного в данном случае?

Мои ожоги и сломанная рука? Чушь. Заживёт, как на собаке.

А вот пострадавшая девочка — это моя боль и моя беда.

Именно это я и хочу исправить.

29 июня. 1974 год.

Севастополь. Военно-морской госпиталь.

Лёшка с Маринкой пришли ближе к вечеру. Я уж думал, что они сегодня не успеют ко мне зайти. Ведь время посещения в медучреждениях всё-таки ограничено…

Зачем только они прихватили с собой Лену? Вроде бы ей тут совсем нечего делать. Я ей — никто. Не брат, не сват, и даже не друг. Конечно, мне интересно было бы с ней пообщаться, но не тогда, когда я выгляжу, как краб с обломанными клешнями, да ещё и побывавший в кипятке.

Видел я себя сегодня в зеркале. Рожа красная… И без бровей я такой смешной…

Теперь у меня есть тапочки и дешёвый спортивный костюм. Тот самый, у которого почти сразу на коленях образуются пузыри. Но для больницы — вполне сойдёт.

Ещё