Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

— Даже не рассчитывай, — хмуро сказала Ева. — Я от тебя не отстану, Джон.

— Другого ответа от тебя я и не ожидал. — Галло перевел взгляд на дорогу. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, Ева.

Она тоже на это надеялась. Чем закончится это их совместное путешествие? Придется ли ей защищать Галло или воевать с ним? Она предпочла бы избежать и того, и другого и, вообще, быть сейчас с Джо.

Держись выбранного курса, снова и снова повторял внутренний голос.

Но зачем, Бонни?

— Зачем, Бонни? Бонни подняла голову — вопрос Евы долетел до нее, словно ветерок, тронувший опавшие листья.

Столько боли в ее словах. Столько растерянности.

Она не всегда слышала мать, когда находилась на другом уровне. Эти два уровня напоминали два мира с разными правилами и разными воспоминаниями. И брать с собой этот мир ей не разрешалось. Сохранение баланса давалось трудно, и переход всегда требовал компромисса. Прорваться через барьер и вернуться в мир Евы она могла только в крайнем случае, когда матери было особенно плохо.

— Зачем?

— Я бы хотела сказать, мама, но и сама не знаю. Я как будто иду на ощупь и только надеюсь, что все сойдется. Даже не знаю, почему это не произошло раньше. Мне бы так хотелось, чтобы ты не страдала, не переживала. Жаль, что не получается. Но здесь во всем есть порядок, и я должна подчиняться ему и верить в него.

Бонни стояла посреди леса, в котором жизнь шла рука об руку со смертью.

Она опустилась на колени рядом с раненой ланью, ждущей перехода на ту сторону.

Сердце животного отчаянно трепыхалось от страха, бывшего неотъемлемой и самой ужасной частью этого перехода.

— Не бойся. Я здесь, с тобой. — Она нежно погладила лань по голове. — Я провожу тебя и все покажу. Видишь? Скоро ты будешь в безопасности, там, где есть только радость. Видишь?

Животное притихло и посмотрело на нее уже без страха, но с удивлением.

— Доверие. Любовь. Все это ждет тебя там. И это только начало. Видишь?

Удивление сменилось радостью в угасающих глазах лани.

И Бонни поняла — она уже видит.

— Вы зачем мне звоните? Какого черта вам надо? — В голосе Джеймса О’Лири отчетливо звучало раздражение. Языком он ворочал с немалым трудом. — Я уже все сказал этой настырной бабе… как ее там… Линг… Едва от нее отделался. Я ей объяснил… нет у меня времени языком трепать… делом надо заниматься. И вот теперь вы. Лезете с теми же вопросами. — Я не уверен, что она получила верные ответы, — сказал Галло.

О’Лири негромко выругался.

— Все, я вешаю трубку.

— А я снова позвоню. Не ответите — прилечу сегодня же и вышибу дверь вашего паба. Я не отстану. И имейте в виду, общаться со мной по телефону намного легче, чем лицом к лицу. Так что в ваших же интересах уделить мне несколько минут своего времени.

— Да что такого Кевин всем вам сделал? — спросил он после паузы.

— Ничего такого, что может вызвать у него проблемы с властями. Нам лишь нужна информация, которую он, возможно, получил от одного из своих пациентов.

— Ну, тогда ничего он вам не скажет. Случалось, я просил его пересказать какую-нибудь причудливую историю, что он слышит от этих тронутых. Он ни разу даже словом не обмолвился. Придурок.

— Вы с ним не ладили?

— Кевин мне покою не давал. Все пытался отвадить от выпивки. Но ему-то какое дело? Не хочет человек жить весело — ладно, но зачем мешать другим? Компанию поддержать не может — то сидит мрачный, то бродит где-то. Говорил, что ему надо кое над чем серьезно подумать. Я не против — пусть бы думал, но когда он еще попытался указывать, что мне делать, тут уж я взорвался. Так прямо и сказал — мол, не желаю больше тебя видеть.

— Вы его выставили?

— Имел право. Когда в школу ходили, ладили отлично, но потом он заделался серьезным, стал всем указывать, что им делать. Проходу мне не давал. Даже предлагал загипнотизировать, чтобы я больше не пил. Говорил, что укрепит мою волю. Да только воли у меня и без него хватает. Если только захочу… — добавил он угрюмо. — В общем, я ему посоветовал читать нотации другим, а меня не трогать. И знаете, что он ответил? Сказал, что, если понадобится, он всегда приедет и поработает со мной.

— Ужасно. И за все время, что прошло после его отъезда, вы получили одну только открытку? Из Владосты, штат Джорджия.

— Была еще парочка, но я их порвал и выбросил. Не хватало только, чтобы он мне указания раздавал.

— Другие открытки тоже были из Владосты?

— Да. Я так и объяснил этой Линг, что у меня есть только один адрес. — Его вдруг как будто прорвало. — Я же не преступник какой! Да, люблю пропустить стаканчик. Ну и что? Я же никого не трогаю. А он ведет себя так, будто я вот-вот отправляюсь прямиком в ад. Так я те четки в туалет спустил.

— Четки? Он дал вам четки?

— Нет. Один священник оставил их в пабе где-то год назад.

— Линг вы об этом не сказали.

— А с какой стати? Я хотел побыстрее от нее избавиться. К тому же ее только одно интересовало — адрес Кевина.

— Думаю, она бы и остальное послушала. Как звали того священника?

— Отец Доминик. У него церковь где-то в Атланте. Сказал, что едет из Рима и что обещал моему кузену привезти мне четки, освященные самим папой римским.

— Какая именно церковь в Атланте?

— Не знаю. Не спрашивал. Я только и сказал, мол, пусть передаст Кевину, чтобы тот катился к чертям. И не нужны мне его четки.

— Звали его отец Доминик?

— Вроде бы. Я как-то особенно внимания не обратил. Одного только и хотел: чтобы он убрался поскорее из моего паба.

— И с тех пор никаких контактов с Кевином Доннелли у вас не было?

— Какой еще контакт? Говорю же, я спустил эти четки в туалет, а священнику велел убираться. — О’Лири помолчал. — Найдете Кевина, скажите, что у меня полный порядок и что я сам знаю, что мне делать. В советчиках не нуждаюсь.

— Обязательно передам. — Галло дал отбой и повернулся к Еве. — Отец Доминик. Контактировал с Доннелли не далее как два года назад. И Доннелли предлагал загипнотизировать брата, чтобы отучить его от выпивки.

— Предложение может быть и вполне невинным. Психиатры часто им пользуются без злого умысла.

— Не забывай, что Доннелли обвиняли в имплантации ложной памяти. Сделать это легче всего с применением гипноза. Если он проводил эксперименты на моем дяде, я ему горло перережу. — Галло бросил взгляд на часы. — У нас сорок минут до рейса. Пройдем на посадку, и я еще, может быть, успею найти в Атланте церковь, где служит отец Доминик.

— А если она не одна?

— Будем разговаривать со всеми, пока не натолкнемся на нужного. — Он взял Еву за локоть и подтолкнул к стойке предполетного контроля безопасности. — Надеюсь, он все же выведет нас на Кевина Доннелли.