Ford против Ferrari. Самое яростное противостояние в автогонках. Реальная история - Эй Джей Бэйм

предпочитали ездить именно в ночное время. «Привыкнув к ночному вождению, осознаешь, что так гораздо безопаснее ездить на высоких скоростях, чем при дневном свете, – запишет позднее в дневнике Брюс Макларен. – Основная опасность в "Ле-Мане" заключалась в маломощных машинках с предельной скоростью 145 км/ч – почти на 160 км/ч медленнее нас. В темноте же они хорошо видели наши фары, когда мы нагоняли их, и могли посторониться».

Макларен сменил Хилла ровно в полночь. Позже он назовет эту четырехчасовую смену «лучшими 800 км, которые я когда-либо преодолевал».

У зрителей же праздник был в самом разгаре. С самого начала своего существования «Ле-Ман» был чем-то бо́льшим, нежели просто автогонкой. Когда Шарль Фару и Жорж Дюран придумали в 1920-х гг. это состязание, они понимали, что наблюдение за проносящимися мимо автомобилями в течение 24 часов – дело невероятно скучное, особенно в ночное время, поэтому они разнообразили свое мероприятие всевозможными увеселениями. Бесконечные бары и палатки с пивом, в которых подавали немецкие колбаски, блины, устрицы и картошку фри. Кусок ветчины на французском хлебе стоил 30 центов. Ярко освещенное колесо обозрения, к которому выстраивались длинные очереди, можно было разглядеть в ночи за много километров. Мужчины пожирали глазами стайки французских девиц, одетых в модные полосатые обтягивающие свитерки и узкие брючки с низкой посадкой.

Особый кафкианский абсурд вечеринке придавали цирковые номера. «В одном шатре миловидные заклинательницы змей демонстрировали трюки с этими созданиями, которые при ближайшем рассмотрении были подозрительно похожи на плюшевые игрушки. Но сотни зачарованных зевак готовы были заплатить по франку с носа, чтобы поглазеть на это, – вспоминал позже один из зрителей. – В другом шатре стоял стеклянный ящик, в котором лежали две девушки, якобы сиамские близнецы. Платишь франк – и любуйся на здоровье. Правда, особого сходства между ними лично я не заметил». Там же располагался еще один шатер, в котором стриптизерши всю ночь напролет крутили бедрами, демонстрируя не меньшую выносливость, чем гонщики на трассе. И все эти зрелища сопровождал рев двигателей и легкий запах выхлопных газов.

С наступлением темноты поля вокруг трассы постепенно превращались в кемпинг. Люди разбивали палатки. Многие спали прямо на земле, прикрыв лицо газетой, другие свернулись калачиком на задних сиденьях своих машин.

К часу ночи 20 из 55 автомобилей сошли с дистанции. Джим Маккей из ABC все еще находился в ложе для прессы. Его обычно выбритый подбородок потемнел от щетины.

– Здесь уже глубокая ночь, – рявкнул Маккей в микрофон. – Лидирует экипаж машины-фаворита от фабрики Ferrari – это Джон Сертис и Лоренцо Бандини, один из двух победителей прошлогодней гонки. За лидерами следуют также два автомобиля Ferrari. Однако большой интерес вызывает машина, идущая четвертой. Это Cobra под номером пять; ею управляют Дэн Герни и Боб Бондурант из США. Этот автомобиль не просто идет на четвертом месте, он держит первое место в категории GT. Пятым идет – и это довольно неожиданно – единственный оставшийся на трассе Ford под управлением Фила Хилла и его партнера Брюса Макларена из Новой Зеландии. Автомобиль смог подняться с сорок четвертого места и сейчас едет значительно быстрее всех остальных, ускоряясь с каждым кругом…

Смерть

На изгибе возле поворота Мезон-Бланш, вне поле зрения трибун, пронзительный вой Ferrari V12 и гортанный рев Cobra V8 слились воедино. Пилоты боролись за позицию, когда неожиданно у Cobra из английской команды AC Cars лопнуло колесо. Машина завиляла по трассе и подрезала Ferrari. Мир за лобовым стеклом бешено закрутился для обоих гонщиков. Визг горящей резины заполнил собой все. Пилоты пытались обуздать свои машины, используя тормоза, сцепление, руль и газ. Их чувства обострились до предела, а время словно остановилось.

– Происходит нечто поразительное, – сказал как-то Мастен Грегори о потере контроля над машиной. – Время практически застывает. Или, выражаясь иначе, ваш мозг начинает работать как компьютер. Вы понимаете со всей ясностью, что происходит, но вам остается только сидеть и рассматривать варианты выхода из ситуации. А когда все попытки восстановить контроль исчерпаны, остается последний вариант – уповать на Бога.

Брюс Макларен сказал об этом так:

– Ничто не сравнится с той вспышкой отчаяния, когда понимаешь, что сейчас произойдет жесткое столкновение и ничего с этим уже поделать нельзя. Остается только вжаться в кокпит и молиться.

Cobra подпрыгнула и, кувыркаясь в воздухе, вылетела с трассы. Машина упала в густые кусты безлюдной, запретной для зрителей зоны и замерла там, лежа на крыше. Окутанный дымом Ferrari бешено закрутило и вынесло на обочину, в траву. Дорога была завалена обломками. Ближайшие к ним маршалы замахали в ночном сумраке желтыми флагами. О происшествии известили дирекцию гонки и медицинский персонал. Чудесным образом оба пилота отделались незначительными травмами, самостоятельно выбравшись из машин. Но когда пилот Cobra взглянул со стороны на то, что осталось от его спорткара, он заметил в зарослях, примятых кузовом Cobra, какой-то предмет. Он подошел поближе…

Из-под разбитого автомобиля виднелось чье-то тело.

Присмотревшись, пилот увидел, что оно там не одно.

Когда полиция, журналисты и медики прибыли на место аварии, они обнаружили под искореженной Cobra тела троих молодых людей. Юноши пробрались в запретную зону, сделав подкоп под забором, и наблюдали за гонкой из кустов. Установить личности на месте не представлялось возможным. Известно о них было только то, что все трое мертвы.

Восход

В 5:20 утра Фил Хилл побил рекорд круга. Сквозь дымку утреннего тумана он преодолел 13,461 км за 3:49,2[26]. Вскоре после этого его Ford свернул в боксы из-за очередных проблем с коробкой передач. И механики, и менеджеры были просто в ярости. Виноватой вновь оказалась трансмиссия итальянского производства. Когда Хилл выбрался из машины и рассветный луч коснулся его лица, он застыл и какое-то время так и стоял со шлемом в руке. Сонная толпа зааплодировала гонщику, и Хилл не смог сдержать улыбки.

Прошло чуть больше половины гонки, а вся команда Ford уже сошла с дистанции.

Через некоторое время после этого и Сертис, который шел первым, заехал в бокс. Его Ferrari 330 P тоже сбоил. Он пожаловался механикам на пробуксовку сцепления и зашкаливающую стрелку температуры охлаждающей жидкости. Когда крышку радиатора открыли, из недр машины повалил пар. Сертис был изможден и рассержен. Первое место на глазах ускользало от него. Механики понимали, что ярость охватит и Феррари, когда они вернутся домой, и даже представляли себе, какими именно словами он их встретит:

– Почему мы не обнаружили это в ходе испытаний? Мы дни напролет гоняли двигатели на стенде!

– Но, синьор Феррари, езда по прямой Мульсан все же имеет свои особенности, – ответили бы на это они.

К тому моменту, как Сертис вновь сел за руль, его машина переместилась уже на третью позицию. В целом же за Ferrari было семь из восьми ведущих