Опасный обольститель - Кэрол Мортимер

— Мне не нравится, как вы смотрите на мою мачеху, Лукас, — проговорил Уильям Форстер, незаметно подошедший к Бенедикту.

Бенедикт обернулся и, прищурившись, взглянул на него. На круглом лице Вуллертона читались гнев и досада.

— Я что, должен просить у вас разрешение, прежде чем взглянуть на нее? — нарочито спокойно поинтересовался Бенедикт.

В его вежливом тоне читалась скрытая угроза. Если бы Форстер лучше знал Бенедикта — или Люцифера — испугался бы и пошел на попятную. Да что там! Сбежал бы отсюда. Но он был слишком самоуверен, чтобы обращать внимание на такие вещи.

— Я — единственный родственник-мужчина Женевьевы, — надменно глядя на Лукаса, проговорил он. — И мой долг защищать ее от опасностей, которые таит свет. Ведь она так уязвима.

— Однако вы недавно пренебрегли свои долгом, — смерив Форстера ледяным взглядом, заметил Бенедикт. — Если бы вы действительно заботились о ней, она не повредила бы руку.

Уильям подозрительно взглянул на Бенедикта.

— А вы знаете, как она повредила руку? — спросил Уильям. — Она вам рассказала об этом?

— Сказала, что прижала дверью, — пожав плечами, объяснил Бенедикт. — Так это или нет, не знаю, потому что не видел, как это произошло.

— Значит, прижала дверью? — насмешливо улыбнувшись, переспросил Уильям. — Может, действительно так. Если, конечно, это сделали не вы.

— Настоятельно рекомендую не делать подобных нелепых предположений в моем присутствии. — В голосе Люцифера послышались ледяные нотки. Чувствовалось, что он с трудом сдерживает гнев.

Если бы Уильям был умнее, то сразу бы понял, что от Бенедикта стоит держаться подальше. Но излишняя самоуверенность не позволяла ему ощутить опасность.

— Тогда, может быть, это сделал кто-то… из ее любовников? Зашел слишком далеко во время любовных игр? — ядовито улыбнувшись, предположил Уильям.

Бенедикта такое высказывание вывело из себя. Да, он и сам подозревал, что руку Женевьеве повредил бывший возлюбленный. Но слышать подобное из уст Уильяма… Наверняка он высказал эту мысль не случайно. Хотел выставить Бенедикта доверчивым глупцом, а Женевьеву — ветреной и легкомысленной особой, посеять в сердце зерна сомнения и, таким образом, разрушить их отношения.

Достиг ли он своей цели? Бенедикт не знал ответа. Конечно, он понимал, что верить этому человеку нельзя, и все же…

С тех пор как началась их дружба, он находился во власти противоречий, понимал, что их отношения с Женевьевой невозможны. Ему не хотелось обманывать эту восторженную женщину. Кроме того, Бенедикт с самого начала почувствовал странное волнение, необъяснимое, неведомое доселе чувство.

Изменилось ли его отношение к Женевьеве после разговора с Уильямом? Но даже если и так, он не хотел показывать это постороннему мужчине, к которому к тому же испытывал откровенную неприязнь.

Через час последний гость покинул гостиную, и Женевьева с облегчением вздохнула. Уильям, Шарлотта и ее мать ушли вскоре после разговора Вуллертона и Бенедикта.

Женевьева вышла в прихожую проводить гостей. Бенедикт остался в гостиной.

Она была рада, что утомительный прием наконец-то закончился, не находила себе места от волнения, когда заметила, что Бенедикт и Уильям о чем-то беседуют. Но она разволновалась еще сильнее, когда увидела, как они холодно и сдержанно попрощались друг с другом. После ухода Вуллертона Люцифер стоял, отвернувшись к окну. Заметив его хмурость и нежелание разговаривать, присутствующие оставили его в покое и не докучали праздными расспросами.

Женевьева боялась, что Уильям наговорил про нее гадостей. Она слишком хорошо знала пасынка и не сомневалась, что тот при первой же возможности решил очернить ее в глазах близкого ей человека. При этом нужно было сдерживать волнение, растущее с каждой минутой, и улыбаться гостям. Как хорошо, что они наконец ушли…

Глава 10

Когда спустя несколько минут Женевьева вернулась в гостиную, Бенедикт все так же продолжал стоять, отвернувшись к окну. Несомненно, от гостей не ускользнуло то, что он решил задержаться в доме Женевьевы после того как все разошлись. Скорее всего, завтра об этом станет известно всему Лондону.

Господи! Как Бенедикт ненавидел всякие глупые сплетни, которые так любят распускать в светском обществе! Возможно, причиной подобной нетерпимости были глупые слухи, которыми была окутана трагическая кончина его родителей. Это постоянно обсуждали в свете, выдвигались нелепые и далекие от реальности версии. Что же касается Женевьевы, вряд ли сплетни по поводу их отношений ее расстроят или разозлят.

Наверное, она воспримет эти слухи как нечто забавное и интригующее. Скорее всего, в свете уже начали обсуждать их связь. Иначе откуда о них мог узнать Уильям?

Судя по всему, Женевьеву совершенно не заботила собственная репутация. Ведь она готова принять любое, самое двусмысленное предложение от мужчины. Она мечтала о «легком любовном приключении» и совершенно не думала о последствиях. Бенедикт решил сопровождать се в Воксхолл-Гарденз, иначе она отправилась бы туда с каким-нибудь подлецом и развратником вроде Суффолка. И тогда последствия для нее могли быть самыми печальными, например грязный неприличный скандал. Свет не прощает подобных ошибок.

Но только ли беспокойство об участи Женевьевы побудило Бенедикта сопровождать ее?

Нет, ему хотелось провести вечер с этой удивительной женщиной. Она влекла его. И он не в силах был побороть влечение. Целых два дня он боролся с искушением и не ездил к Женевьеве. Надеялся, что в разлуке чувства к ней угаснут сами собой. Но он ошибался. В конце концов не выдержал и приехал. Она нужна ему. Он не мог прожить без нее и дня. Хотя и понимал, что их отношения не приведут ни к чему хорошему. Понимал, но преодолеть желание не мог.

Если бы он не увидел ее сегодня, то провел бы очередную бессонную ночь, полную тягостных раздумий и смутного томления.

Он и сам понимал, что это непростительная слабость. Хуже всего, враги не преминут воспользоваться его слабостью в своих гнусных целях. Очень скоро им станет известно о его романе с Женевьевой. А быть может, уже известно. Ведь Деревокс видел их вместе в Карлтон-Хаус. Бенедикт должен побороть эту свою слабость и перестать думать о Женевьеве. Забыть о ней как можно скорее. В конце концов, и он, и она от этого только выиграют.

Но когда Женевьева вошла в комнату и Бенедикт взглянул на нее, он понял, что сделать это будет не так-то просто. Она шла ему навстречу со свойственной ей грациозностью, поправляя повязку на руке. Даже это обыденное на первый взгляд движение показалось прекрасным и соблазнительным. Она подошла к нему, взяла за руки и нежно их сжала: