Оскорбление нравственности - Том Шарп

— Ну что ж, это можно понять, — ответил коммандант, абсолютно не представлявший себе, о чем именно идет речь.

Они прошлись по дорожке, ведущей к реке. Миссис Хиткоут-Килкуун все время оживленно болтала о жизни в Кении и о том, как она тоскует по прекрасным временам, которые у них были в Томсон-Фоллс.

— У нас был там прекрасный дом, он назывался Литтлвудс-лодж, в честь… ну, неважно. Скажем, в честь первого большого coup[48] Генри, и там было море азалий, просто целые акры азалий. Мне кажется, Генри поэтому и выбрал Кению. Он просто помешан на цветах, а в южной части Лондона азалии растут так плохо.

Коммандант заметил, что надо действительно очень сильно любить цветы, чтобы ради этого переехать жить в Африку.

— А кроме того, была еще и проблема налогов, — продолжала миссис Хиткоут-Килкуун. — Я хочу сказать, что когда Генри выиграл… ну, словом, когда у него появились деньги, он просто не мог жить больше в Англии, при этом ужасном лейбористском правительстве, которое налогами отбирает все до последнего пенни.

Какое-то время они еще погуляли вдоль реки, а потом миссис Хиткоут-Килкуун сказала, что ей пора возвращаться.

— Не забудьте про сегодняшний вечер, — напомнила она, усаживаясь в машину. — Торжественный обед в восемь часов, коктейли — с семи. Буду вас ждать. Au'voir,[49] — и, помахав на прощание затянутой в перчатку рукой, она уехала.

— Что ты сделала?! — Узнав, что его жена пригласила на ужин комманданта, полковник Хиткоут-Килкуун от бешенства не находил слов. — Неужели ты не понимаешь, что это вечер, специально посвященный Берри?! А у нас на торжественном обеде в клубе будет сидеть неизвестно кто!

— Я его пригласила, и он придет, — стояла на своем миссис Хиткоут-Килкуун. — Он просидел целую неделю в этом противном санатории. Там такая тоска, что он от нечего делать стал даже ставить себе клизмы. И все это только потому, что Малыш — такой идиот, который вечно попадает не туда. Ему лишь бы был бар.

— Ну, это уже нечестно, — запротестовал майор Блоксхэм.

— Да, это нечестно, — согласилась миссис Хиткоут-Килкуун, — совершенно нечестно. Вот именно поэтому он и придет сегодня на ужин, и мне безразлично, торжественный это обед клуба или нет. Надеюсь, вы оба будете вести себя с ним как следует.

Она поднялась к себе в комнату и провела там всю вторую половину дня, предаваясь мечтам о сильных молчаливых мужчинах и о комманданте, от которого так пахло мускусом. Из сада до нее доносилось громкое щелканье ножниц: полковник подстригал декоративные кустарники, давая этим занятием выход своему недовольству. Когда миссис Хиткоут-Килкуун спустилась к чаю, куст, который раньше напоминал петушка, приобрел новые очертания и стал казаться похожим на попугая. Полковник — тоже.

— Да, дорогая, нет, дорогая, — отвечал полковник на все аргументы миссис Хиткоут-Килкуун, что коммандант будет смотреться вполне уместно среди других членов клуба.

— В конце концов, он же не какой-то неграмотный мужик, — сказала она. — Он читал книги о Берри и он сам говорил мне, что он — поклонник Мастера.

Сказав это, она оставила мужчин в комнате одних и пошла на кухню проверить повара-зулуса, который отчаянно пытался сообразить, как приготовить filet de boeuf en chemise strasbourgeoise.[50]

Оставшись одни, мужчины переглянулись многозначительно и заулыбались.

— Шут на торжественном обеде — это бесподобно, проговорил полковник. — Думаю, мы получим массу удовольствия.

— Придворный клоун, — согласился майор. — Упоим его в стельку и славно посмеемся. Можно будет даже заставить этого типа снять штаны.

— Это идея, — поддержал полковник. — Поучим скота хорошим манерам, а?

Тем временем в санатории, у себя в комнате, коммандант Ван Хеерден штудировал «Этикет для всех», стараясь запомнить, какой вилкой следует есть рыбу. В шесть часов он помылся — с теми же вынужденными сложностями и ухищрениями, что и в прошлый раз, — а потом обильно полил себя дезодорантом, чтобы отшибить запах серы. После чего облачился в твидовый костюм от Харриса, который ему сшили в Пьембурге настоящие английские портные и который тщательно проутюжила его служанка, и ровно в семь вечера подъехал к особняку «Белые леди». Посыпанная гравием площадка перед домом была запружена машинами. Коммандант припарковал свою и поднялся по ступенькам парадного входа. Зулус-дворецкий открыл дверь, навстречу комманданту через холл поспешила миссис Хиткоут-Килкуун.

— О Боже, — выпалила она вместо приветствия, с ужасом глядя на костюм комманданта: все гости по случаю торжественного обеда пришли в вечерних костюмах. Однако она тут же спохватилась, решив продемонстрировать savoir-faire,[51] и со словами «Ну, да ладно. Теперь уже ничего не поделаешь», — проводила комманданта в комнату, наполненную табачным дымом, шумом разговора и народом.

— Я что-то нигде не вижу Генри, — рассудительно проговорила она, подводя комманданта к столу, за которым майор Блоксхэм разливал напитки. — Но Малыш сделает вам коктейль.

— Чем привыкли травиться, старина? — спросил майор.

Коммандант ответил, что с удовольствием выпил бы пива.

Взгляд майора выразил неодобрение.

— Ну уж нет, уважаемый, — сказал он. — Сегодня только коктейли. Вспоминаем славные двадцатые и все такое. Я вам сделаю «особый». — Не успел коммандант поинтересоваться, что туда входит, как майор уже энергично затряс шейкером.

— Очень вкусно, — сказал коммандант, потягивая из стакана напиток, состоявший из яблочного бренди и «Дюбонне» с добавлением хорошей порции водки, которая и придавала этому коктейлю «особость».

— Рад, что вам понравилось, — ответил майор. — Доканчивайте его, и я вам сделаю другой — «кувалду».

Но попробовать смесь рома, бренди и яблочного бренди в дополнение к «особому» коммандант не успел. Миссис Хиткоут-Килкуун постаралась по возможности быстрее и незаметнее провести его через толпу гостей, чтобы познакомить с мужем. Полковник с интересом уставился на костюм комманданта.

— Очень хорошо, что вы все-таки смогли к нам выбраться, коммандант, — приветствовал его хозяин с таким дружеским расположением, что это не на шутку встревожило супругу полковника. — Скажите, а буры всегда приходят на званые обеды в твидовых костюмах от Харриса?

— Ну Генри!.. — вмешалась миссис Хиткоут-Килкуун, прежде чем коммандант нашелся что ответить. — Коммандант просто не ожидал, что у нас тут, в деревне, будет официальный прием. Муж, — повернулась она к комманданту, такой педант в… — Ее заключительные слова потонули в ударе колоссального гонга. Когда звук его замер, зулус-дворецкий пригласил всех к столу. На часах было половина восьмого. Миссис Хиткоут-Килкуун вихрем промчалась через комнату и набросилась на дворецкого. Резко отчитав его и дважды назвав черным чурбаном, хозяйка повернулась к гостям с фарфоровой улыбкой на лице.

— Прошу прощения, небольшое недоразумение со временем, — сказала она.

Пробормотав еще что-то насчет того, как трудно в наше время раздобыть приличных слуг, она смешалась с толпой. Коммандант, оставшись в одиночестве, допил свой «особый» коктейль, подошел к бару и попросил сделать ему «кувалду». После чего отыскал тихий уголок рядом с аквариумом, в котором плавала золотая рыбка, подходившая по цвету к его костюму, и устроился там, наблюдая за остальными гостями. Среди собравшихся выделялся один лишь полковник: его желчный взгляд позволял угадать в нем человека выдающихся достоинств. Все же остальные представляли собой тот тип людей, который коммандант меньше всего ожидал здесь встретить. Казалось, будто их сопровождает атмосфера какой-то самоуверенной неуверенности; а речи этих людей явно недоставало того легкого городского юмора и ироничности, что изобиловали на страницах романа «Берри и компания». В стоявшей рядом с коммандантом небольшой группе низенький толстенький человечек объяснял своим слушателям, как можно получить пятидесятипроцентную скидку при покупке холодильника. Рядом кто-то страстно доказывал, что мясо стоит покупать только оптом. Коммандант не спеша двинулся по комнате, стараясь прислушиваться к другим разговорам. До него долетали только отдельные фразы, из которых, однако, можно было составить себе общее представление. Говорили о розах, о предстоящих в июле скачках, о чьем-то разводе. Когда коммандант, обойдя комнату, вновь добрался до бара, майор Блоксхэм протянул ему новый коктейль, назвав его «третья степень».

— Ну как, старина, годится? — спросил он, однако попробовать коктейль коммандант не успел. Снова раздался громкий вибрирующий звук гонга, приглашавший гостей к столу. Не желая, чтобы коктейль пропал зря, коммандант вылил его в аквариум, в котором плавала золотая рыбка.