Гордость - Иби Зобои

Отвезти обратно домой, и пусть они упадут, Точно капли ливня, на Бушвик, мистер Говард.                             Искренне Ваша,                             Зизи с нашего квартала

Глава пятнадцатая

– Привет, я Соня, – говорит какая-то девушка, берет мою руку, пожимает. Мы поднимаемся по ступеням в зале, выходим в фойе. Она примерно моего роста и возраста. – Спасибо, что задала этот вопрос. Тут почти все пытаются получить стипендию.

– Правда? Ясно, – говорю я. – Да, кстати, я – Зури.

Мы двигаемся наружу.

– Правда-правда. Знаешь, сколько народу поступает, а потом не может платить? Некоторые так и не заканчивают, – говорит Соня.

– Надеюсь, со мной так не будет, – говорю я. Страх тяжело ложится в желудок, будто плотный мамин обед.

– Главное – действовать правильно. Высокие баллы, участие в мероприятиях – и дело в шляпе. Кстати, ты сама откуда?

При этих ее словах я тут же вспоминаю про свои стихи. Надеюсь, что они выделяют меня из общей массы. Чтобы попасть в учебное заведение мечты, все средства хороши.

– Из Бушвика, – говорю я.

Куда бы я ни попала, я везде рекламирую свой родной район.

Соня морщит лоб.

– Это в Бруклине, – говорю я.

– А. Так чего просто не сказать «из Бруклина»?

– Потому что Бушвик и Бруклин – разные вещи. – Другого ответа в голову не приходит.

– А, классно. Если ты из Бруклина, тебе, наверное, понравилась лекция профессора Белло.

– В каком смысле?

– Ну я думала, вы там в Бруклине все такие продвинутые и вообще. Кстати, профессор Белло сама из Бруклина – я у нее в биографической справке читала. Из какого-то там Бед-Стай или Пей-Чай.

– Что, правда? – У меня при этих ее словах делается светло на душе.

– Правда. Ты бы попробовала с ней познакомиться. Она, кстати, проводит творческие вечера в «Кондукторах и поэтах».

Мы уже идем к выходу, но тут я встаю как вкопанная.

– Что-что ты говоришь?

– Творческие вечера в «Кондукторах и поэтах»… в книжном магазине, он тут недалеко, можно сходить посмотреть.

– Откуда ты все это знаешь? – спрашиваю я. Как и любая бруклинка, не готова я вот так с ходу поверить этой девице.

– Я из Вашингтона, про Говард много что знаю.

– Спасибо, тебе, Соня, – говорю я с искренней улыбкой. Если она действительно здешняя, так наверняка не врет.

– Рада была познакомиться, Зури, – отвечает она. – Может, еще увидимся на собрании первокурсников.

Я улыбаюсь.

– Будем надеяться.

Мы машем друг другу на прощание, и тут в груди вдруг вздувается гигантский шар надежды. А у меня, пожалуй что, есть шансы.

– «Кондукторы и поэты», – произношу я вслух и выхожу с территории кампуса. Как раз есть время туда дойти перед автобусом обратно в Нью-Йорк.

Я иду по Джорджия-авеню, осматриваюсь: машины блестят ярче, чем у нас, люди нарядные, здания просторные, чистые. Эта часть Вашингтона в целом похожа на Бруклин, но это не Бушвик и не Бед-Стай, где все с виду старое, потрепанное, уставшее. О здешних домах люди заботятся, будто постоянно ждут гостей и не хотят опозориться перед посторонними.

Я с помощью телефона отыскиваю «Кондукторы и поэты», захожу, понимая, что в этом месте встречаются писатели и поэты, они оттачивают слог, думают умные мысли о судьбах мира, ведут серьезные разговоры, как вот папуля с приятелями у нас на крыльце.

Я подхожу к полке с научно-популярной литературой, отыскиваю самую толстую книгу, о чем она – неважно. Оказывается – о живописи, я прижимаю книгу к груди, ставлю сумку, устраиваюсь на табуреточке в углу и погружаюсь в чтение. Приходит эсэмэска от мамы, я отправляю ей фотографию – пусть знает, что я в безопасном месте, где мне очень хорошо. Лайла присылает глупый мем, я ей отправляю смайлик. Уоррен наконец-то ответил – прислал фотку, где он ошивается в нашем квартале, я улыбаюсь. Шарлиз прислала себя с Колином, на это я закатываю глаза и делаю вид, что не заметила.

Достаю еще три книги, в том числе сборник стихов Лэнгстона Хьюза, читаю в биографии, что магазин назван в его честь, потому что он был и кондуктором, и поэтом. Уплываю по реке его слов, плыву, пока в другой части, в ресторанной, не раздается усиленный микрофоном голос:

– Добрый день, добро пожаловать в «Кондукторы и поэты»!

Раздаются приветственные крики.

Желудок сжимается, сердце пускается вскачь – я забыла про время. Выуживаю из сумки телефон – уже пять часов. Автобус уходит в семь. Через час нужно быть на вокзале, но есть еще время выяснить, что там за шум. Я иду на голос, который объявляет, что поэтов через несколько минут пригласят на сцену, все желающие выступить могут записаться прямо сейчас, пока есть места в списке.

Желудок завязывается в узел, слова эти для меня звучат как приказ. Здесь никто меня не знает. Здесь нет никого из соседей, кто потом раззвонит по всему району, что я вылезла к микрофону и стала чего-то сюсюкать про любовь, наш район или моих сестричек. Последний раз я читала свои стихи на публике в июне, на школьном празднике в честь окончания учебного года, да и там только для тех, кто ходил на поэтические занятия.

– Спасибо, что пришли, – продолжает голос. – Сегодня перед вами выступят местные молодые поэты, участвовавшие в летней мастерской «Стихи во весь голос». Давайте