Зеленый - Владимир Алексеевич Абрамов

Конечно, внезапное появление ребёнка у бездетной пары тоже вызовет вопросы, особенно если этот ребёнок по всем срокам появился на свет после их гибели. Но на это уже имеется отработанное решение с ускорением роста аватара. Так что не проблема подогнать возраст. По итогам должно получиться так, что у этих сполотов сын родился за три года до их гибели. Конечно, нигде в базах не фигурирующий ребёнок, который внезапно объявился через несколько лет после гибели родителей, тоже вызовет вопросы, но этому можно найти объяснение, особенно, если выйти на свет в детском аватаре в возрасте пяти-шести лет.

Дождаться созревания аватара взрослого возраста возможно, но на это уйдёт лет пять или больше. А ребёнок будет готов через пару лет. Помимо этого, чтобы не затягивать с вселением, Игорь исходил больше из практичности. С взрослого будет совсем иной спрос, чем с малыша. И невидимость кошкомальчика для баз данных будет проще объяснить. Какой спрос с шестилетки? Проведут расследование, ничего не найдут, да определят в детский дом.

Когда все приготовления были завершены, а тело аватара начало выращиваться, Игорь некоторое время колебался. Он опасался разрыва связи с основой. Как и любого человека, его обуревало сомнение: вдруг не получится? Впрочем, даже если не выйдет, он всего лишь восстановит подключение к своим же корням. Альтернатива куда хуже. Если сполоты заметят отверстия в основании оранжереи и его корни, уходящие за её пределы, ему грозит полное уничтожение, о чём недвусмысленно намекнул профессор Мурр.

Он отбросил сомнения и с помощью трансфигурации восстановил поверхность подземного основания. В тот же миг пропала связь с основой, а его сознание осталось в молодом отростке. В этот миг его душа будто вознеслась на небеса от ликования. Получилось! У него получилось сбежать!

Но иметь всего один «дом» при таких раскладах недальновидно. Тем более, он находится не так далеко от оранжереи, в которой его удерживали. Раз переселение сработало один раз, то должно сработать снова.

Он задумался над тем, чтобы прорастить корни к другим городам и вырастить на близлежащих к ним кладбищах резервные отростки, в которые можно будет переселиться. В идеале таких отростков должно быть много, и не только на кладбищах, но ещё в парках и лесах, если таковые есть на этой планете. Но выращивать корни в случайном направлении слишком расточительно, особенно с учётом высокого потребления ресурсов установкой клонирования. Даже с магией, которой он уже привык ускорять рост, это займёт много времени и вызовет лишние траты.

Неплохо было бы найти карту, чтобы сориентироваться по ней. Наверняка у сполотов таковая имеется. Но как её заполучить, если ты инопланетное дерево в бегах и глубокой конспирации?

Он бы опустил ветви, если бы не магия. Волшебство способно на многое. Ментальная магия не ограничивается одними окклюменцией и легилименцией. Это ещё чары и зелья, с помощью которых можно дезориентировать, дурманить разум, стирать и изменять воспоминания, а также брать существо под полный контроль — вершина ментальной магии в виде заклинания Империо. Но зелья без земных ингредиентов бесполезны, как и без знаний по зельеварению, которым Игорь в теле кота не интересовался. А вот с ментальными чарами он ознакомлен. Осталось лишь натренироваться в их применении на многочисленных насекомых, птичках и грызунах, обитающих в округе.

* * *

В силу особенности существования деревом все чары Игорю приходилось активировать невербально. То есть, ему осваивать заклинания в несколько раз сложней, чем людям-волшебникам. Но упорство и возросшие навыки окклюменции помогли ему за три месяца научиться применять все известные ему ментальные заклинания, за исключением одного.

Высшие чары невозможно активировать невербально. По крайней мере, об этом было сказано в книгах и таких волшебников Игорю не встречалось.

Таких заклинаний немного. Все они требуют от мага вкладывать в чары эмоции и истовое желание. Чем сильнее эмоции и желание, тем выше шансы на успешную активацию чар. Но не у всех волшебников получается искусственно вызывать у себя определенные эмоции. Тех же, кто дошёл до такого уровня и не свихнулся, называют великими волшебниками. А тех, кто сошёл с ума, пойдя по лёгкому пути, кличут тёмными магами и тёмными лордами.

Тёмная магия основана на использовании отрицательных эмоций. Такие ощущения человеку проще всего вызвать у себя.

К примеру, ультимативное убивающее заклинание Авада Кедавра требует от мага искреннего желания убить цель. Такое же ультимативное пыточное заклинание, дарующее нестерпимую боль, не скастовать без желания причинить сильную боль. Ну и для активации ультимативных чар ментальной магии Империо необходимо желать подчинить себе разум цели.

Ультимативными эти заклинания называются не просто так. Против них не существует магической защиты. От них можно либо увернуться, либо спрятаться за материальным объектом. И поскольку все эти чары высшие, то активировать их можно только вербально.

Высшие заклинания опасны тем, что искусственно вызвать эмоции непросто. Для этого нужно быть прирождённым актёром. А вот искренне ненавидеть, желать боли, смерти или подчинения легче простого. И так же запросто к этому привыкаешь. В итоге те, кто часто пользуются тёмной магией (высшая магия, направленная на причинение вреда другим людям), привыкают к этому и становятся психопатами, садистами и маньяками, то есть тёмными магами.

Игорь долго размышлял над тем, как обойти это ограничение на активацию высшей магии, и в итоге пришёл к тому, с чего начал — к трансфигурации живого в живое. Он научился преобразовывать своё тело, создавая на стволе рот. И этим ртом он мог говорить так, как если бы был человеком. Отсутствие лёгких, языка, нёба и прочих сопутствующих органов его не смущало. Это магия. Она не требует полного соответствия и работает на неизвестных принципах. Рот есть, желание уметь говорить в чары вложено, и вот он может воспроизводить звуки.

После этого Империо у него получилось в первый же день. Уж чего-чего, а желание починить он мог у себя вызвать. В итоге за несколько дней тренировок он подчинил себе несколько дюжин грызунов и птиц. Теперь осталось самое сложное — научиться говорить на сполотском.

Русский и английский ему дались просто, хотя он не сразу заговорил. За десятилетия жизни дубом и несколько лет котом он разучился говорить и почти забыл как это делается. Но это словно езда на велосипеде, научившись один раз, сможешь быстро восстановить навыки через годы. А вот сполотский ему давался хуже. Он успел выучить лишь небольшой словарный запас, который соответствовал умениям ребёнка двух-трёх лет. Для общей коммуникации