Охотник на людей - Лорет Энн Уайт

Воспоминания сделались лишь еще ярче.

Дэвид был пьян и быстро отключился, полагая, что уже убил ее. Он пришел в себя, когда она пыталась отползти. Его ружье валялось в стороне, но она видела, как он потянулся за ним.

Ее инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Она начала действовать первой.

Она убила его прежде, чем он смог бы убить ее.

Присяжные могли взглянуть на это иначе. Адвокат защиты вряд ли убедил бы их в том, что Дэвид убил бы ее, не сделай она это первой.

Сильвер была убеждена, что Дэвид — психопат. Сначала он очаровал ее, закружил голову, после чего использовал в своих целях.

Он был бутлегером, и ему требовалась база в городе. И Сильвер стала такой базой. Его торговля спиртным, в конечном счете, принесла горе и страдания людям, которых она любила. Жители поселка, даже если и подозревали, что она сделала с Дэвидом, предпочитали молчать. По их мнению, восторжествовала справедливость. Дэвид заплатил за свои грехи.

Она поместила окровавленную приманку среди ветвей, чтобы привлечь диких животных, в надежде уничтожить его тело. Это сработало. Доказательств, достаточных для того, чтобы предъявить ей обвинение, не было, хотя полиция допускала, что она вполне могла это сделать.

Но чувство вины никуда не делось. Как и ее шрам, оно навсегда останется с ней.

И убийца Старого Ворона неким образом это знал. Он как будто разбередил этот шрам, вынудив ее заново пережить тот ужас. Вынудив ее взять с собой на охоту полицейского.

Она стиснула зубы. Ее взгляд посуровел. Она сердито посмотрела на свое отражение. С Гейбом она совершила ужасную ошибку.

Как офицер КККП, Гейб Карузо был одним из немногих людей в этой стране, кому было предоставлено право отнять у нее то единственное, чем она дорожила больше всего на свете, — ее свободу. И хотя он, возможно, и раскрепостил ее эмоционально, у него все еще имелась власть физически посадить ее за решетку.

Признайся она ему, у него было бы только два варианта действий. Передать ее правосудию. Или же стать ее соучастником — то есть, по сути, преступником.

Она никогда не поставила бы его в такое положение.

Сильвер не была уверена, когда именно это случилось, — возможно, с того первого момента, когда она посмотрела в эти карие глаза и увидела в них отголосок своей собственной одинокой боли, — но теперь Габриэль Карузо был ей небезразличен. Если она признается ему, то поставит его перед выбором: любовник он или полицейский. Он просто не мог быть и тем, и другим.

И не было никакого способа ни для того, ни для другого выйти из этой ситуации, не получив душевных ран.

Внезапно в дверь ванной настойчиво постучали.

— Сильвер!

Она застыла на месте.

Гейб постучал снова, на этот раз громче.

— С тобой все в порядке? — Она уловила в его голосе тревожную нотку. Но не смогла найти в себе силы ответить ему.

— Сильвер!

Ее сердце бешено заколотилось. Господи, что ей делать? Она поспешно вытерла лицо, не уверенная в том, что сможет сейчас посмотреть ему в глаза.

— Сильвер!

Он навалился плечом на дверь. Та с треском распахнулась и стукнулась о стену.

С оружием в руках он влетел в ванную. Она ахнула и схватилась за раковину у себя за спиной. Увидев ее обнаженной до пояса, он оторопел.

— Черт возьми, Сильвер! Почему ты мне не отвечала! Ты так долго молчала, что я… подумал… — Его взгляд скользнул по ее груди, по обнаженному животу. Он провел рукой себя по волосам, не зная, куда смотреть. — Ты в порядке? Почему ты не ответила?

Она же по-прежнему не могла обрести дар речи.

Его взгляд был прикован к ее груди, к ее шраму.

Она сглотнула, отказываясь прятаться, не желая прикрываться.

Он в упор посмотрел на нее. Его глаза горели почти животным желанием. Сильвер вздрогнула, в животе защекотало. Значит, она ему не отвратительна? Он все еще хочет ее. Сильно и страстно. Это было видно по его лицу, по тому, как дрожала его рука, когда он клал ружье на раковину.

— Сильвер, — прохрипел он и шагнул ближе.

Он протянул руку и кончиками пальцев осторожно коснулся ее шрама.

— Никогда не думай, что это делает тебя некрасивой. — Он медленно провел пальцем по гребню шрама вниз, к ее соску. — Никогда так не делай, — прошептал он, большим и указательным пальцами сжав ее сосок. Тот напрягся так сильно, что ей стало больно. — Тебе нечего скрывать, по крайней мере, от меня.

Ты не знаешь и половины того, что я вынуждена скрывать.

Она выдержала его взгляд, ее дыхание сделалось частым и поверхностным.

Внезапно она подалась вперед, и ее губы встретились с его губами. Она крепко поцеловала его. Приоткрыв ему рот, она языком нащупала его язык и переплелась с ним. Ее рука скользнула вверх по его торсу. Она тотчас почувствовала под пальцами пульсацию его мышц.

Он застонал. Взяв ее голову в ладони, он зарылся пальцами в ее волосы, однако позволил ей взять инициативу в свои руки.

Это придало ей уверенности. И разожгло желание.

Она хотела его. Она захотела попробовать… снова быть с мужчиной… с этим мужчиной. Она потянулась к пуговицам его рубашки и стала неловко расстегивать их. Желание поглощало ее, ослепляло, испепеляло любую тревогу о будущем. Для нее больше не существовало ничего, кроме этого момента. Она больше не хотела ни о чем думать. Стоит ей задуматься, как она снова впустит в сердце страх.

Гейб провел рукой по всей длине ее талии. Его шероховатая ладонь слегка щекотала ее обнаженную кожу.

Между бедер у нее тотчас сделалось жарко. Ноги стали как будто ватными. Она безвольно откинулась на раковину. Гейб поцеловал основание ее шеи, провел языком по ложбинке под горлом. Она блаженно откинула голову назад. Затем он поцеловал кожу на ее груди. Его губы были мягкими, теплыми и влажными. Взяв в рот ее сосок, он принялся ласкать его языком. Сильвер задрожала.

Она положила ладони ему на грудь, ощущая жесткость его волос, твердость мышц под эластичной кожей. Затем ее рука скользнула вниз, к твердому, как камень, прессу. Ее пальцы прошлись по завиткам темных, густых волос, убегавших под брюки, пока не наткнулись на жесткую кожу его оружейного ремня.

Он внезапно отстранился, и ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Пойдем, — хрипло прошептал он, хватая ее запястье. — Пойдем назад, к камину.

Гейб осторожно положил ремень с оружием на кофейный столик и