Спасти нельзя сдаться - Марина Серова

сомневалась, что Надежда и Михаил знакомы. В принципе, проверить это просто: достаточно спросить саму жену Стаса.

Что касается Киры Лапшиной, то у нее, на мой взгляд, слишком мало свободного времени, чтобы планировать и совершать преступления. Да и по силам ли этой хрупкой ангелоподобной девушке разобраться в процессе поломки тормозов? И отмычки она вряд ли в глаза видела, что уж говорить об остальном… Я же наблюдала сегодня за Кирой и прекрасно видела, что она – человек нерешительный, мягкий, неспособный к хладнокровным действиям. Я имела некоторое представление о том, каким человеком был убийца. Могу сказать наверняка: преступник расчетлив и хладнокровен, он внимателен к мелочам и тщательно продумывает каждое свое действие. Если вспомнить махинации с машинами, этот человек сперва вывел из строя машину Нади, а потом проколол колесо на автомобиле Стаса. Вот только почему он сразу не поломал тормоза на машине Михеева? Тогда бы Стасу не пришлось совершать лишние движения, ехать в гараж, брать автомобиль жены… Или убийца планировал выставить все так, чтобы со стороны казалось: покушались на жизнь Надежды? Но и домработница, и водитель Нади могли заявить, что девушка машиной не пользовалась, у нее был личный шофер. Может, преступник хотел подставить Шарапова? Откуда ему было знать, что как раз в тот день, когда он проколол колесо в машине Михеева, у младшей дочери водителя был день рождения?..

Опять-таки случай на кладбище. Кира вряд ли отважилась бы не только доставать наркотики, но и общаться с бандитами, с ней бы они церемониться не стали. Выходит, преступник – мужчина, но действовать он мог не один, а в паре с женщиной. И опять-таки все стрелки указывают на Лизу с Александром.

Дело за малым – надо узнать, есть ли у Лизы с Александром алиби на двадцать девятое апреля, и уже исходя из этой информации действовать дальше…

В четверг у Стаса занятия начинались с девяти утра и заканчивались в час дня. Все это время я околачивалась рядом с ним, наблюдая за тренировками и за людьми, которые выполняли различные упражнения на тренажерах. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что ничего необычного не происходило – обычный день в обычном фитнес-клубе.

Шевцов сегодня работал во вторую смену, в «Орионе» я его не видела. Не было в тренажерном зале и безнадежно влюбленной в Стаса Оли Морозовой, и ее подруги Светы. Скорее всего, несчастная девушка решила не ходить в фитнес-клуб, а Серпова выбрала для себя другой график посещения.

Когда Михеев завершил последнюю тренировку, мы вышли из фитнес-клуба и отправились на улицу Клочкова. Я собиралась наведаться в дом, где проживала, согласно официальным данным, Лиза Аксенова. Наверно, сейчас девушка на работе, но у меня есть шанс поговорить с ее матерью, если та, конечно, находится дома. В этот раз я попросила Стаса посидеть в машине: брать его с собой не стоило.

Мне повезло – когда я набрала в домофон номер квартиры Аксеновых, трубку взяла женщина.

– Кто там? – спросила она.

– Здравствуйте, мне нужно поговорить с Елизаветой Аксеновой или с ее родственниками, – проговорила я и подумала, что лучше представиться частным детективом, не упоминая Стаса Михеева.

– А что вам нужно? – поинтересовалась моя собеседница. – Зачем вам Лиза или ее родные?

– Я – частный детектив Евгения Охотникова, – проговорила я. – Мне нужно задать несколько вопросов Аксеновой. Позвольте узнать, с кем я сейчас разговариваю?

– С матерью Лизы… – растерянно произнесла та. – А что случилось с Лизой?

– Откройте, пожалуйста, дверь, через домофон разговаривать не слишком удобно.

Женщина не стала больше задавать вопросов; раздалась трель домофона, дверь открылась. Я вошла в подъезд.

Аксеновы жили на третьем этаже, в семнадцатой квартире. В дверях я увидела женщину лет пятидесяти, одетую в домашний халат темно-синего цвета. Волосы ее были коротко пострижены и покрашены в белый цвет.

– Мария Ивановна? – уточнила я, проходя в квартиру. Женщина кивнула, даже не попросив меня предъявить удостоверение. Я поняла, что она напугана и растеряна.

– Елизавета Аксенова проживает вместе с вами? – спросила я.

– Да, она здесь прописана… – Мария Ивановна не приглашала меня пройти, поэтому мы разговаривали с ней в коридоре. В прихожей было мало вещей и обуви, возможно, хозяйка квартиры хранит их в шкафу и достает по мере необходимости.

– Вы живете вместе, верно? – продолжала я. Женщина неуверенно кивнула головой.

– Скажите, где Лиза Аксенова находилась двадцать девятого апреля в период с двадцати одного часа вечера до утра? – спросила я. Мария Ивановна задумалась, потом проговорила:

– Понимаете, дочка прописана со мной, но с середины марта дома она почти не бывает. Лиза почти год встречается с молодым человеком, и весной она переехала к нему жить. Сюда она приезжает очень редко, раз в две недели где-то. Мы с ней созваниваемся, но видимся нечасто.

– Вы знакомы с ее молодым человеком? – спросила я.

– Да, Лиза как-то привела его сюда, – кивнула моя собеседница. – Его зовут Александром, он тренер в спортивном клубе. Лиза занимается спелеологией, они там познакомились. Не особо общительный, но вроде серьезный мужчина… Они встречались, а потом решили жить вместе.

– И двадцать девятого апреля ваша дочь была с Александром? – уточнила я.

– Да, домой она не приходила. Но я уже привыкла, дочь у меня взрослая, надеюсь, скоро они поженятся. Мне, конечно, одиноко одной, но тут уж приходится смириться, хуже, если дети живут вместе с родителями всю жизнь, не имея своей семьи. А почему вы спрашиваете? С Лизой что-то случилось? Она ведь порядочная девушка, в школе и в институте училась на пятерки. Талантливая, спортом с ранних лет занимается…

– Нет, с вашей дочерью все в порядке, не волнуйтесь, – произнесла я. – Скажите, а вы помните ее молодого человека, с которым Лиза встречалась, когда училась в институте? Он с ней вместе учился, Стас Михеев.

– Надо подумать… – женщина нахмурила лоб. – Стас… А у вас нет его фотографии? Илью вот помню, это ее первая любовь. Они с девятого класса дружили, когда Илью перевели в школу, где училась Лиза. Хороший мальчик, умный, способный, вежливый. Все время Лизе шоколадки дарил и с английским помогал, у нее проблемы были с иностранным. А на выпускном они вместе танцевали, очень красивая пара была…

– И что же случилось? – поинтересовалась я. – Как я понимаю, Лиза с Ильей расстались?

– Ну разве первая любовь бывает вечной? – улыбнулась Мария Ивановна. – Такое только в книжках и фильмах, на самом деле все по-другому. Конечно, детство закончилось, ребята поступили в разные вузы. Лиза – на спортфак, а Илья – на факультет иностранных языков. У нее была своя компания, у него – своя. Так и перестали общаться. А Лиза нового парня завела, Ярослава, но и с ним у нее что-то не сложилось. Лиза мне все раньше рассказывала, про Ярослава сказала, что он – тот еще бабник, поэтому она его и бросила. А, точно, вспомнила! Про Стаса! Лиза же меня с ним знакомила! Я стараюсь уважать выбор дочери, но вот Стас этот мне совсем не понравился. Он какой-то… неответственный, что ли. Про таких говорят – ветер в голове гуляет, лицо смазливое, весь из себя красавчик, но с такими лучше дел не иметь. Ни одну юбку не пропустит, я это сразу поняла. Но дочка в него влюбилась по уши, словно на крыльях летала… Она ведь и замуж за него хотела, а я ничего ей не говорила, все равно не послушает. С этим Стасом она на вечеринки ходила, гуляли они вдвоем часто, вроде все у них серьезно было… И тут как гром среди ясного неба – дочка возвращается домой расстроенная, рыдает… Я ее успокоить не могла. Оказалось, Стас этот ее бросил, встретил какую-то девчонку и сказал Лизе, что полюбил другую. Дочь долго прийти в себя не могла, у нее депрессия была. Ну а потом вроде успокоилась, занялась учебой, стала подрабатывать. Романы, правда, долго ни с кем не заводила, видимо, сильно ее подкосило расставание со Стасом. Я радовалась, что Лиза смогла выкарабкаться из своей депрессии, переключила внимание на другое, но в то же время мне было очень жаль дочь. Она ведь мечтала о большой и светлой любви, но получила одно разочарование…

– Вот как, – задумчиво протянула я. – Как вы думаете, Лиза простила Стаса? Или до сих пор держит на него обиду?

– Я не могу