Сабина изгоняет демонов - Галина Куликова

– Вот спасибо тебе! – закричала в ответ бабулька. – Приведи его, а то он меня не слушается. Был бы жив отец – он бы показал этому оболтусу. Опять же – меньше выпьет, а то в честь выходных вообще не просыхает!

– А где он? Где его найти? – крикнула Сабина, очень надеясь, что на ее вопли не сбегутся жильцы верхних и нижних этажей. Хотя, вероятно, они уже привыкли к подобным сценам у дверей этой квартиры.

– Поляна! – радостно завопила в ответ старушка. – Поляна! Там его ищи, где же еще. Если выходные – непременно теперь там выпивает. Давай, милая, жду вас вместе!

И совершенно неожиданно захлопнула перед носом Сабины дверь.

Выйдя из подъезда, та растерянно остановилась. Ну, и где же пьянствует некогда вполне респектабельный Владимир Яснев? Сабина увидела невдалеке темнеющий в сумерках лес и содрогнулась – неужели ей предстоит на ночь глядя блуждать по чащобе?

Мысль о том, чтобы снова ломиться в дверь, дабы уточнить местонахождение неведомой поляны, Сабина удавила в зародыше. Надо было прибегнуть к элементарной житейской логике. Бабулька-колобок сказала про поляну так, словно все в городе должны были о ней знать. Наверняка это какая-то местная достопримечательность, место встречи аборигенов-алкоголиков или что-то в этом роде.

– Простите, – обратилась Сабина к пробегавшему мимо мужичку бомжеватого вида. – А где у вас здесь поляна?

– Так вот! – мужичок ткнул длинным кривым пальцем куда-то за спину Сабины и потрусил дальше.

Она обернулась, но увидела лишь тот самый подъезд, из которого только что вышла.

– Стойте, стойте, – крикнула она вслед прохожему. – Я не поняла, где это!

– Да вот же, – ответил мужичок, обернувшись. – На первом этаже, только с той стороны.

Так и не догадавшись, что может находиться на первом этаже с другой стороны дома, Сабина все же совершила сложный маневр и, к своему изумлению и неописуемой радости, оказалась перед бледно-желтой светящейся вывеской: «Поляна. Кафе. Бар».

Яснева, внешность которого Таня Савченко описала ей довольно подробно, она обнаружила быстро – он сидел в одиночестве за столиком в углу большого прокуренного зала и тоскливо глядел в окно. Перед ним стояла почти пустая бутылка «Ред лейбл», стакан с толстым литым дном и две тарелочки – одна с тонко нарезанным сыром, вторая – с оливками. Светлый пиджак висел на спинке стула, узел галстука распущен, рукава бежевой рубашки закатаны по локоть. Сейчас он был похож на торговца ценными бумагами после краха нью-йоркской фондовой биржи.

– Здравствуйте, Владимир, я могу с вами поговорить? – вежливо обратилась к нему Сабина.

– Садись, – равнодушно бросил Яснев, даже не взглянув на нее. – Пить будешь?

– Обязательно, – с чувством произнесла Сабина, которая уже давно мечтала о глотке минеральной воды или холодного сока.

– Тогда подожди, – вяло промолвил Яснев и, с трудом поднявшись, направился к барной стойке. Оттуда он вернулся через пару минут с новой, непочатой бутылкой виски и пустым стаканом, который поставил перед Сабиной.

– Ой, нет! Я ведь не то имела в виду, – начала было она, но Владимир не дал ей договорить.

– Понятно, значит, пить не будешь, – без особого удивления констатировал он. – Ну, тогда я сам.

– Подождите, я только за водичкой схожу и вернусь. Мне поговорить с вами надо, – сообщила Сабина, не зная, какая за этими словами может последовать реакция.

Однако никакой реакции не последовало. То ли Яснев вообще был человек безразличный, то ли на него так действовал алкоголь, но он лишь покорно кивнул и буркнул:

– Возвращайся, поговорим.

Пока Сабина ходила за водой, Владимир уже успел хлебнуть из новой бутылки и теперь снова тоскливым и пустым взглядом уставился в окно. «Интересно, способен ли он в таком состоянии что-либо соображать, – подумала Сабина, устраиваясь напротив пребывающего в состоянии пьяной меланхолии Яснева. – А вдруг он в полной прострации? Что тогда делать, ждать, пока протрезвеет? А если он вообще не просыхает? Вот и бабулька-колобок о чем-то таком говорила».

Тем не менее надо было попытать счастья, поэтому Сабина начала:

– Владимир, я сотрудник телевидения. Мы делаем новую программу о бывших одноклассниках. В том числе о вашей школе и вашем классе. Поэтому я хотела бы задать несколько вопросов.

Яснев оторвал взгляд от окна, в упор посмотрел мутными глазами на Сабину и, как будто удивившись, переспросил:

– С телевидения?

– С самого настоящего, – поспешила заверить его та.

– Значит, ты много чего видела? – задал какой-то странный вопрос Яснев.

Сочтя за благо не спорить и не удивляться, Сабина подтвердила:

– Много чего видела. Считайте, что все уже в жизни перевидала. Такая профессия.

– Нет, девочка, – покачал головой Яснев и вдруг негромко и хрипло рассмеялся. – Ты самого главного не видела. Смерти!

– Чего?

Сабина поперхнулась минеральной водой и, с трудом отдышавшись, просипела:

– Вы это о чем?

– О том самом, – пробормотал Яснев и налил полный стакан виски, который тут же опрокинул в себя. Прожевал оливку и, глядя в окно, заявил, неизвестно к кому обращаясь: – Видеть смерть при жизни и не умереть при этом – такое не пожелаешь врагу. У меня много врагов, но я никому из них этого не пожелаю.

Сабине откровенно не понравилось направление, которое вдруг приняла их беседа, и она сердито спросила:

– А при чем тут смерть, скажите на милость? Я с вами о другом хотела поговорить.

– Смерть при всем, – по-прежнему не глядя на свою собеседницу, ответил Яснев. – И ничего важнее нет на свете, потому так страшно. Огромная, как башня замка. Старинного замка! Только не с зубцами, а в платке.

Сабина, только что глотнувшая газированной воды, неожиданно громко икнула и тут же стукнула себя кулаком в солнечное сплетение. У него точно белая горячка, внезапно догадалась она. Он же сейчас может начать ловить чертиков или шмыгающих собак.

– Владимир, – строго сказала она, – вам уже хватит пить. Пойдемте, вас ждут дома, надо звонок починить. А про одноклассников мы в другой раз поговорим.

– Я должен пить, – не моргнув глазом, ответил Яснев. – Как же не пить, когда такое увидишь? Вот ты говоришь – звонок. И сама не понимаешь, что для меня уже прозвенел звонок – последний.

Тут Сабина поежилась, вспомнив замечание Светланы Федоровны относительно названия программы.

– Почему последний? – осторожно спросила она.

– Потому что когда я был мальчишкой, то продал душу сама понимаешь кому. И теперь он появился, чтобы предъявить счет. Мне надо платить по счетам. И мне страшно, но сделать уже ничего нельзя.

Сабина вся обратилась в слух. Может, Яснев вовсе не сошел с ума! Может быть, он сейчас говорит как раз о том, что ее интересует больше всего? Тайное общество, колдовство, вызывание духов умерших… Почему Яснев считает, что продал душу? Может, ребята совершили какой-нибудь жуткий ритуал? И до сих пор их всех это мучает?

Решив, что настала пора от наводящих вопросов переходить к прямым, она спросила:

– Владимир, вот вы говорите, что, когда были мальчишкой, продали свою душу сами знаете кому.

Яснев ухмыльнулся.

– И ты тоже знаешь, кому я ее продал? – проворчал он.

«Тьфу, разговариваю, как Гарри Поттер, – рассердилась на себя Сабина. – Тот, Кого Нельзя Называть. А если взять и назвать? Как Яснев на это отреагирует?»

– Ваши одноклассники рассказали мне про тайное общество, – заявила Сабина.

– Рассказали! – насмешливо проговорил Яснев, снова отхлебнув из стакана. – Что они могут знать? – Его голос не дрогнул, взгляд все также был прикован к окну. – Ничего они не могут знать.

– Вы в курсе, что Вадима Борисова убили?

– Нас всех убьют, – равнодушно сказал Яснев.

– Кто? Кто убьет? – Сабина легла грудью на стол. Если бы могла, она бы с удовольствием покопалась в голове Яснева, но, к сожалению, не обладала паранормальными способностями.

– Он, – уверенно ответил ее визави. Потом помолчал и добавил: – Она.

– Кто – он? И кто – она?

– Отстань от меня, – неожиданно попросил Яснев. – Ты беспокоишь меня своими вопросами.

– Что случилось на встрече выпускников? Это было в феврале. Вы ведь ездили в свою бывшую школу, верно?

– На встрече? – как будто удивился Яснев. После чего понес форменную околесицу. Впрочем, Сабина вслушивалась в нее изо всех сил. – Почему ты спрашиваешь меня про эту встречу? Там все были. Но клятва – ее никто не нарушил. Поняла? Никто. А если нарушил – видишь, что получилось. Столько лет прошло, детские игры. Но нельзя играть, никому, никаких заклинаний нельзя. Так ведь никто не объяснял. И ты, девочка, уходи. Нельзя со мной, потому что оглянешься – а там она стоит. Как башня.

Сабину внезапно пробрала дрожь понимания.

– Вы видели огромную женщину в капюшоне? – быстро спросила она. – Оскаленную, с алым ртом?

Яснев вдруг так испугался, что чуть не сполз под стол. Глаза его заметались, губы задрожали.