Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

– В какой-то момент меня так и подмывало поступить, как древний царь Соломон, – предложить разрубить свинью пополам и поделить между ними. Но это выглядело бы скорее попыткой снабдить их семьи запасами мяса на зиму, а не мудрым судом.

– Сейчас такое время, – пробормотала Эннис, – когда вам может понадобиться вся мудрость Соломона.

Рольф посмотрел в сторону, улыбка его погасла.

– Вы даже не догадываетесь, как она понадобится, прекрасная леди! Даже не догадываетесь…

Появились новые просители. Эннис глядела на Рольфа. Солнечные лучи из высокого окна озаряли его волосы тусклым светом, отчего те, казалось, сами излучали некое сияние. Как нимб, подумала она, и тут же посмеялась над собой за подобное сравнение. Нет, никакого нимба, Рольф не годится в святые. Просто мужчина. Но мужчина, показывающий пример стойкости и терпения, тогда как она готова в любой момент уступить искушению.

Рольф Драгонвик полон противоречий, он – загадка, которую ей предстоит разрешить. Что же это за человек, который уже так скоро станет ее мужем? Дракон или святой?

8

Гости съезжались заблаговременно, чтобы поспеть к свадебным торжествам. Замок Драгонвик был переполнен их слугами, повозками с багажом. Казалось, каждый дворянин, не находившийся во Франции с королем, счел долгом почтить своим присутствием свадьбу Дракона с вдовой изменника.

Рольф оказался втянутым в интриги короля, а для монарха его верность была всегда сомнительной. Не то чтобы ле Дрейк ожидал от него чего-то иного, искал скрытого подвоха в его поступках. Нет, поведение короля было более чем предсказуемо, оно диктовалось постоянным страхом измены со стороны одного из своих сильнейших вассалов. Хотя Драгонвик и поставлял регулярно солдат и пополнял казну деньгами, столь необходимыми для ведения королевских войн, он старательно избегал личного участия в планах государя. Его бесконечная борьба с Сибруком доказала королю, что ле Дрейк превыше всего ставит свои собственные дела и свою независимость. Граф знал, что его отъезд из Франции, возвращение в Англию вызовут у короля раздражение, и тем не менее пошел на это… Господи Иисусе, только бы этот его поступок не помешал борьбе за Джастина.

– Милорд, – раздался голос Вэчела, показавшегося на пороге комнаты Рольфа. На лице молодого человека читалось беспокойство. Это выражение в последние дни господин часто замечал у своего слуги и сейчас поспешил прийти ему на помощь:

– Мне кажется, у вас трудности из-за наплыва гостей и размещения их свиты.

Вэчел кивнул:

– Я не хотел вас тревожить, сеньор, но здесь лорд Генри де Совэйн, а у меня нет комнаты для него и его слуг.

– Лорд Генри может ночевать в комнате кого-нибудь из других гостей, а его слуги – на скамьях в зале или на конюшне.

Вэчел огорченно ответил:

– Все помещения переполнены, и лорд Генри говорит, что не станет спать в той же комнате, что и лорд Джордж де Бофон, и…

– Тогда поместите Совэйна в моей комнате, а я буду спать вместе с Бофоном, – отрезал Рольф, устало вздохнув. – Мне все равно, Вэчел. Распихайте их как-нибудь. А если у кого-то будут жалобы, пусть идут с ними ко мне. И вообще, всем им место на конюшне. Или на сеновале. Я по горло сыт этим хаосом и бестолковыми баронами.

– Да, милорд… – Вэчел запнулся, – я заметил, что эти бароны – беспокойный народ.

Рольф пожал плечами:

– Почему вы удивлены? Всех их оповестил о свадьбе Иоанн. Его краткое уведомление равносильно приказу. Потому-то они и здесь все. Он думал, что эти горы съестного, которые они поглощают, истощат мои запасы, но я неплохо подготовился. Я не стану сокрушаться из-за провизии, поскольку знаю причину, по которой все они здесь.

– Какую причину, милорд?

Рольф сунул ногу в башмак и оглянулся:

– Единственная причина, по которой все они слетелись сюда, – убедиться и донести королю, что я взаправду женился. Я уже говорил, что его намеки равносильны приказам. Они подслащены, завуалированы, но это именно приказ! Король будет доволен, когда узнает, что свадьба прошла именно так, как ему хотелось. Ведь это отличное начало нового года, не так ли?

Вэчел пробормотал со смущением:

– Так он считает вас предателем, милорд?

– Да, именно так он и считает. – Рольф улыбнулся, видя недоумение слуги. – Иоанн считает, что предать может каждый, если только представится хорошая возможность. И это довольно мудро с его стороны. Подайте-ка мне мой кинжал, пожалуйста.

Вэчел взял со стола драгоценный кинжал и вручил его Рольфу.

– Но, милорд, – сказал он, – король, конечно же, знает, что вы – один из самых верных его подданных. Разве вы не доказывали это множество раз?

– А что это значит для него? Тот же Юстейс де Вески с Робертом Фицуолтером – разве они не демонстрировали при случае верность? И разве они не переходили к его противникам, как только это казалось им более выгодным? Ах, Вэчел… И в этом вся мудрость короля – вечно подозревать клянущихся в верности. Мой отказ остаться с ним во Франции на этой последней войне против короля Филиппа не поднял меня в его глазах.

Вэчел покачал головой:

– Это очень досадно.

Рольф с улыбкой согласился:

– Да, но мы-то знаем, какого мнения о нас король. А ведь есть и такие несчастные, которые обречены на сомнения и неведение.

Ответная улыбка Вэчела была невеселой.

– Вы правы, но я не могу так беспечно говорить о короле. Ветры судьбы часто несут беду, и я молю Бога, чтобы вы выдержали испытание.

– Я выдержу. – Рольф нахмурился, глядя на свой кинжал с украшенной рукояткой. – Моя свадьба с леди Эннис быстро вернет мне его доверие.

Улыбка Вэчела стала шире:

– Она очень хороша собой. И у нее прекрасный характер.

– Прекрасный? – Рольф посмотрел на него с явным недоверием. – Я не мог разглядеть в ней прекрасного характера. Разговоры о нем я слышал, это правда. Характером же, насколько доселе я мог судить, она напоминает жгучую крапиву.

– Да, милорд, сейчас ее состояние не из лучших, да это и немудрено. Совсем не просто быть заложником. Но все образуется после свадьбы, когда вы сможете привыкнуть друг к другу.

– Я не думаю, что несколько слов, произнесенных священником, совершат это чудо, – пробормотал Рольф, прикрепляя кинжал к перевязи. – Ибо только чудо может породить между нами любовь.

– Может, и нет. Я же видел, как вам удавалось за короткое время очаровать сразу нескольких весьма грозных придворных дам. Если бы вы использовали те же приемы и с леди Эннис, я уверен, она очень быстро и думать забудет о всякой вражде между вами, милорд.

– Вы мечтатель, Вэчел. Гнев миледи гораздо серьезнее, чем легкое раздражение. – Он поднял руку, отметая любые глубокомысленные рассуждения безусого юнца. – Но, как только мы поженимся, ей придется спрятать свой острый язык, хочет она того или нет.