Вампиры – дети падших ангелов. Голоса дрейфующих льдов - Молчанова Ирина Алексеевна

— Глупец! — Анжелика скривилась. — Мы не успеем их догнать, прежде чем они достигнут Иерусалима! Хочешь повидать старейшин — вперед! А я отправляюсь в Париж...

— Зализывать раны, — ехидно закончил вместо нее Павел.

Девушка смерила его скучающим взглядом.

— Ты разочаровал меня.

— Не беда! — фыркнул вампир.

Анжелика развернулась, чтобы идти дальше, но Холодный вырос прямо перед ней.

— Ты должна заплатить.

— Размечтался! — Она похлопала его по щеке. — И кстати, давно хотела сказать, у тебя плохо получается подражать Лайонелу. А дешевая подделка мне не нужна. Отправляйся-ка ты домой, окручивать девиц себе под стать и насиловать детей.

— Непременно, сразу после тебя! — Павел рванул ее за костюм на груди к себе и попытался поцеловать.

Девушка вывернулась из его рук, но он тут же вновь ее схватил, попутно срывая с нее остатки костюма.

— Ты пожалеешь, — предупредила Анжелика, резко переставая сопротивляться и позволяя уложить себя на землю.

— Да-да, — забормотал Павел, обжигая ее шею жадными поцелуями, — сейчас примчится Лайонел и спасет тебя. Он ведь не бросил тебя и вовсе не променял на какую-то рыжую малявку.

В сводах пещеры прозвучал хохот. И эхо глумливо разнесло его во все стороны, повторяя вновь и вновь.

Анжелика лежала спокойно, сосредоточенно глядя на выступ над головой.

— Тебе понравится, — заверил Холодный, растаявший от ее смирения.

— Тебе тоже, — задумчиво улыбнулась девушка.

И в тот миг, когда до соития оставались считаные секунды, на спину Павла с рыком обрушился черный волк. Клыки сомкнулись на шее вампира.

Анжелика откатилась в сторону и, отряхиваясь, поднялась.

— Хоть на что-то сгодился, — покосилась она на оборотня.

Тот разрывал шею и грудь вампира, пока не услышал приказ:

— Довольно.

Холодный, хватаясь за горло, захлебывался собственной кровью.

Девушка подошла к оборотню и села ему на спину, подогнув ноги.

— Вперед!

«Корова» — наградил ее Йоро, переходя на бег.

— Молчать, — посоветовала Анжелика, крепче вцепляясь в загривок.

«Постоянно контролировать меня ты не сможешь!»

— Ничего, паршивец, — усмехнулась девушка. — Уж сколько получится!

* * *

Тоннель закончился.

Ворота в подземный город украшала каменная лилия между фигурками детей с крыльями. По обе стороны от арки сидели два стража. Наполовину люди, наполовину летучие мыши — крупные, с темной кожей цвета мокрого песка и огромными кожистыми крыльями за широкими плечами. Лица, испещренные множеством множеств тонких морщинок, походили на очень старый пергамент. Яркими гранатами горели глаза из-под сморщенных тяжелых век, верхняя губа у обоих была высоко задрана, обнажая острые мелкие зубы, а полукруглые мышиные уши, расположенные на макушке, слегка покачивались.

Катя стояла перед воротами, разглядывая родных детей Цимаон Ницхи,[8] и гадала, как воспримут стражи, если она попытается пройти мимо.

— Еще есть шанс повернуть назад, — шепнул ей на ухо Вильям.

Стражи его услышали и переглянулись, сверкнув глазами. От них свет в тоннеле казался кровавым.

Вперед выступила Кира. Платье за время путешествия все же испачкалось и белый цвет посерел. Но девочка продолжала носить его с таким достоинством, что можно было поверить, будто грязь — это ничто иное, как художественная составляющая наряда. Сама Катя сменила джинсы и свитер еще несколько привалов назад.

Кира приблизилась к одному из стражников и остановилась перед ним, почтительно склонив голову.

Рука с острыми когтями поднялась и по чуть качнувшейся кисти всем стало ясно — путь свободен.

Кира первой прошла через ворота, Катя за ней. А когда обернулась, увидела, как стражи склонились в поклоне перед Вильямом.

На лице молодого человека было написано изумление, когда тот проходил под аркой с каменной лилией.

— Почему они так сделали? — спросила девушка.

Вильям пожал плечами.

— Не представляю. Никогда не слышал о них как о дружелюбных существах.

— Сначала назначение на место Лайонела, теперь это... как странно! — Катя огляделась. Место, где они находились, не очень походило на город. Скорее, это была огромная пещера. Ворота располагались под самыми сводами, а внизу простирался лабиринт с тысячами зажженных свечей в нишах стен. Глаза, отвыкшие от света, быстро заболели.

— Не очень впечатляет, — поделилась Катя, — особенно после Мраморного дворца Павла Холодного.

— Это Чертов лабиринт, — прокомментировал Вильям.

Девушка вскинула брови.

— Чертов — нужно понимать метафорично?

Тем временем они уже спустились к подножию лабиринта, и Катя смогла убедиться в очередной раз, что в ее новом мире метафоры живее живых.

Возле стены стоял маленький, поросший черными волосами чертик. Он забавно перебирал копытцами, как будто танцевал, и наклонял головку то вправо, то влево. Глаза у него были большими, черными и трогательно-влажными — и в них, как в зеркалах, все отражалось. Катя, увидев себя, испуганно отскочила. Казалось, она не видела своего отражения целую вечность!

— Не нужно смотреть им в глаза, — взял ее за локоть Вильям. — Идем, иначе мы тут можем остаться надолго.

Пока они пытались обойти одного чертенка, оказалось, что Кира уже стоит на коленях в сторонке рядом с другим, завороженно глядя ему в глаза.

Катя почувствовала, что ее кто-то дергает за штанину. Посмотрела под ноги, и там тоже стоял чертенок, задрав рогатую головку и внимательно смотрел. Девушка лишь на миг задержала на нем взгляд, но увидев в нем себя, не смогла отвернуться.

Вильям схватил на руки Киру, отпихнул ногой рогатого от Кати и быстро повел их за собой по лабиринту.

Катя слышала, как за спиной цокают копытцами чертенята, и едва сдерживалась, чтобы не обернуться и не посмотреть на них.

Вскоре к ним присоединились еще трое, и один из них, уцепившись за Катину штанину, поехал за ней на пузе, вереща совсем как маленький ребенок.

Девушка не выдержала, нагнулась, чтобы отцепить его. И ее тут же окружили его товарищи. Они тыкали копытцами ей под ребра, щекоча, взбирались по рукам, желая добраться до лица.

— Катя! — возмущенно крикнул Вильям.

— Отстаньте, отстаньте, — взмолилась девушка, отталкивая от себя рогатых проказников.

Со всех сторон на нее смотрели черные зеркала, а из них она сама — растрепанная, с белым лицом и, как никогда, красивая.

— Это правда я? — неосознанно прошептала Катя, хватая одного чертенка за плечи и притягивая к себе под его хихиканье, чтобы получше себя рассмотреть.

Молодой человек застонал.

— Не поддавайся, хочешь провести тут несколько месяцев?!

Девушка смотрелась на себя, и ее губы шевелились, произнося:

— Я так давно не видела, так давно, очень давно...

Остальные чертенята выстроились рядом, соединив мордочки так, что глаза их оказались близко-близко и получилось одно большое зеркало.

Кира заерзала на плече Вильяма.

— Отгони их, нам нужно немедленно уходить, — сказала девочка и тише добавила: — Сейчас здесь появится сотня таких вот.

Молодой человек с огромным усилием вырвал чертенка у Кати из рук и, крепко схватив ее за запястье, потащил по лабиринту, на ходу просвещая:

— Тут немало вампиров блуждало, залюбовавшихся своим отражением в чертовых зеркалах. Для вампиров, которые столетиями не видят себя, — зеркала — страшная сила.

— То же самое будет, если посмотреть в зеркальные глаза ягуара? — поинтересовалась Катя. — Помнишь, ты мне рассказывал про дар Лайонела!

— О нет, — Вильям отодвинул ногой с их пути очередного рогатого. — Чертовы зеркала — детская шалость, лабиринт создал старейшина Наркисс, чтобы поиграть с путниками и задержать их. Эти зеркала, в отличие от глаз Лайонела, довольно безобидны. Наркисс славится тем, что его кровью созданы самые красивые вампиры мира, он неравнодушен ко всему прекрасному. А сам, поговаривают, до того безобразен, что окружающие стараются на него не смотреть. Он страшно жесток с теми, кто сильно гордится своей внешностью. Много красавцев и красавиц попали из этого лабиринта прямиком к нему.