Три рецепта для Зоюшки - Анна Шнайдер

наоборот: он влюбляется, она сначала нос воротит, потом тоже влюбляется. Простите, но это полная хрень! На самом деле богатые мажорные мальчики вообще не умеют любить — влюбляется простая девушка. Потому что наивная дура в розовых очках с толстыми стёклами. Смотрит на своего мажорика, открыв рот и вытаращив глаза, а он сразу понимает, что к чему, и думает — ну, раз само в руки плывёт, чего бы не попользоваться? И да, пользуется. Всем, что щедро даёт ему простая девушка. Хорошим отношением, возможностью списывать домашние задания, интимом в любое время и в любом месте. Простая девушка счастлива, мажорик… наверное, тоже. Ему-то с чего быть несчастным?

Вот только проходит время — и ему всё это надоедает. Да и потом, это только в кино и книжках любовь превыше всего, а в жизни многое решают деньги и возможности. Мажорик собирался поступать в институт, изучать ресторанное дело — его папаша был владельцем целой сети отелей и ресторанов по всей стране, — и ему не нужна была под боком простая девушка, для которой потолок — кулинарный техникум и парочка заграничных курсов. Потому что ни времени, ни денег, ни возможностей. Зачем мажорику такая ерунда? Что, других девчонок вокруг мало? Да навалом!

Вот так всё и закончилось. «Извини, Зая, нам надо расстаться, ты мне не подходишь». Сколько девушек уже пострадало подобным образом за последние пару сотен лет? Думаю, что больше чем пара тысяч. Но разве на чужих ошибках можно научиться? Только на своих. Вот я и научилась. Не влюбляться, не доверять парням, особенно богатеньким, не держать душу нараспашку, чтобы туда ненароком не плюнули.

И симпатия к Глебу была мне абсолютно не нужна. Однако… кто же меня спрашивал? И она просто родилась. Кажется, в самый первый миг нашего знакомства. И я очень надеялась, что дальше простой симпатии это чувство не разрастётся. Иначе моя жизнь станет воистину печальной. Один богатенький Буратина у меня уже был, второй ни к чему. Хотя Глеб не производит впечатление такого же морального урода, каким был — и наверняка до сих пор является — Марат, но кто его там знает? Поначалу я, юная и влюблённая, вообще не замечала в своём молодом человеке никаких недостатков, оправдывала любые закидоны. Оказалось, что любовь не столько зла, сколько слепа, глуха и бестолкова…

39

Зоя

В моём предложении Глебу (а до этого и Алисе) учитывать вкусы его племянницы были как плюсы, так и минусы. Плюс, несомненно, состоял в том, что мне не придётся готовить девочке то, чего нет в меню, рискуя нарваться на выговор или увольнение. А минус, и весьма существенный, был в том, что обсуждение этого самого меню растягивалось почти до бесконечности. Мало того, что Алиса, в отличие от Глеба, не разбиралась в блюдах и ей приходилось объяснять каждую строчку, так она ещё и билась за свои убеждения до последнего. В конце обсуждения — спустя целых два часа! — Глеб с усмешкой назвал всё это «битвой за кашу».

— Не совсем так, — уточнила я, вздохнув. — Скорее, против каши.

Но главное, что все в итоге остались довольны. И вечером у меня образовалось всё же время для отдыха, которое я провела, купаясь в бассейне с разрешения Хозяина. Накануне девчонки сказали, что Глеб не против эксплуатации своего бассейна, если не злоупотреблять — раз-два в неделю максимум — и не тащиться туда, когда там купается сам Глеб или Альбина. Мне повезло — никого не было, и я от души оттянулась, плавая или просто лёжа на воде.

Впереди было воскресенье, а значит — полноценный выходной, и я заранее радовалась, что смогу наконец целый день не подходить к плите…

Ага, щаз! Нет нам, Золушкам, покоя — ни днём, ни ночью, ни ранним утром, когда хочется подольше понежиться в постели, благо не нужно делать вообще ничего. Ну, это я так думала, что ничего. А оказалось…

На часах было восемь утра, когда в дверь вдруг начали стучать. Поначалу, пока я спала очень крепко, этот звук просто ворвался в мой сон, сделав его менее ярким, а потом картинки пошли рябью, как круги по воде от брошенного камня, и я сквозь полудрёму осознала — кто-то тарабанит в дверь.

Приподнялась на постели, продрала глаза и с недоумением огляделась. Может, пожар? Или потоп? Или кто-нибудь таки заболел ковидом, и теперь за мной пришли, чтобы в очередной раз взять мазок?

Да если бы!

— Зой, это я, — раздался за дверью негромкий голос Алисы. — Откроешь? Дело есть!

Очень хотелось ответить, что у меня тоже есть «дело» — я, блин блинский, сплю! Но кто же в здравом уме хамит племяннице работодателя? Сейчас Алиса меня любит, а если я отвечу подобным образом, вполне может разлюбить, и вот тогда мало мне не покажется. Это Альбине Глеб, судя по всему, прощает любые косяки, поскольку любит и вообще она красивая. Но ко мне это не относится.

Я тяжело вздохнула, поднялась с кровати, посмотрелась в зеркало на двери гардероба — видок у меня был как у любого человека, который только что проснулся и не успел ни умыться, ни даже пригладить волосы ладонью, — и поплелась открывать Алисе.

Только щёлкнула замком, как в комнату будто шквальный ветер влетел. Причём ладно если бы этим ветром была одна Алиса…

— Блин… — ругнулась я, когда по мне стремглав пробежалась её белая крыса, чтобы с важным видом усесться на плечо. — Ты с гостьей, оказывается…

— Ага, — девочка плюхнулась на разобранную кровать и заболтала ногами. Впрочем, не только ногами — языком тоже. — Ты ведь не на кухне, поэтому я решила, что можно и с Фисой. Хотела спросить, что ты сегодня делать собираешься?

Я подошла к кровати и села рядом, а потом аккуратно, почти не дыша, сняла крысу с плеча и отдала её Алисе, стараясь не кривиться.

Всё-таки грызуны — это не моё. Лучше рыбки. Плавают себе в водичке и молчат. Красота!

— Ничего не собираюсь, — ответила я честно. — Отдыхать буду. Бездельничать.

— Вот! — Алиса так вздохнула, будто я поведала ей какую-то страшную тайну. — Вот именно! А дядя Глеб опять работает, представляешь? Я к нему сейчас заходила, хотела предложить устроить пикник в саду. А он уже не в своей комнате, а в кабинете! Сидит, с кем-то по видеосвязи разговаривает.