Фиолетовый гном - Николай Бахрошин

Все это действительно трудно объяснить словами, смысл жизни вообще не объясняется ни словами, ни раскладками логико-математического аппарата, его надо именно ощутить шестым, а то и седьмым-восьмым чувством, рассуждал он потом. Почувствовать!

Серега почувствовал. И жить сразу стало хорошо и уютно. Так хорошо ему еще никогда не было… Так спокойно, оказывается, жить во Вселенной…

Потом он прибежал домой, мылся под душем, курил, развалившись на тахте. И сам не заметил, как потерял это ощущение. Но запомнил его надолго. Про себя он так и называл его – просветлением.

Как от прошедшей любви остается воспоминание о ней, рассуждал он, от просветления ему осталась память о смысле жизни. Что он все-таки есть, как бы не утверждали обратное.

Когда Серега написал свою первую сказку? Вскоре после этого. Но когда точно – трудно сказать. Потом много раз пытался вспомнить – когда, какого числа, какого месяца, тепло было на улице или холодно, шел дождь или небо оставалось ясным? Ничего не мог вспомнить…

Была ночь – это точно. И дежурство. Серега сидел один в комнате охраны перед запертой дверью парфюмерного офиса и пил сладкий чай с бубликом. До чая он читал фантастическую книжку, как биороботы завоевывали некую планету, попутно превращая население в таких же роботов. Местные аборигены становиться роботами не хотели и организовали вооруженное сопротивление, сбившись в кучу в подземных пещерах. Где, кстати, ловить их было куда проще, чем на поверхности, сообразил Серега.

Редкостная ахинея, в общем. Серега никогда не был требовательным к подобному чтиву, проглатывал без разбора. Какая разница, что читать на дежурстве? Но тут даже его пробрало. Корявая книжка, по-другому не скажешь. Публика, конечно, дура, все равно ничего не поймет, как с удовольствием отмечал классик Чехов, поднимая на крыло своих безумных чаек и окучивая вишневые сады. Но не до такой же степени!

Потом Серега думал, что именно возмущение корявым чтивом подтолкнуло его к собственному творчеству.

Когда биороботы в третий раз пошли на приступ гравитационно-укрепленной пещеры повстанцев, непонятно почему не захватив ее с первых двух наступлений, разве что из особого, садомазохистского удовольствия калечиться и умирать под режущими поперек лазерами, Серега отложил космическую ахинею и взялся за чай с бубликом. Слопав все, он нашел в ящике стола шариковую ручку, вырвал из книги регистрации посетителей несколько последних, чистых страниц и начал писать свою сказку.

Первая фраза вертелась у него в мозгах уже несколько дней. Возникла из ниоткуда. Серега просто проснулся с утра и глянул в окно. За окном накрапывал нудный, бесконечный московский дождь. Тут и возникла фраза: «Три дня подряд моросило, небо было затянуто свинцовыми тучами, и обычно нарядные башни Королевского замка казались серыми, словно размокшими…»

А что? Ничего! Очень даже ничего себе фразочка… Звучит… Есть в ней какой-то особый ритм, своеобразная музыка словосочетаний…

А если действительно сесть и написать настоящую сказку про Фиолетового гнома? Тогда эта мысль Серегу только позабавила – не по возрасту вроде в игрушки играть… А вот потом разобрало капитально. Достали биороботы своей громоздкой, механической тупостью.

Следующие фразы тоже сложились легко. «На четвертый день Фиолетовый гном выглянул утром в окошко и увидел, как сквозь поредевшие тучи пробиваются первые лучики солнца. Королевский замок опять расцвел красками, стал нарядным, и даже лужи на дворе заблестели разноцветной радугой…»

Сереге самому понравилось, как складно все получалось…

Под утро, когда в горле уже першило от выкуренных сигарет, а бесчисленные кружки чая булькали в животе при малейшем движении, сказка была готова. Называлась она «Фиолетовый гном и Корень успеха». Речь в ней шла о том, как принцесса Фердинанда заболела слезной болезнью и все время плакала. Не хотела плакать, худела от слез, но они сами текли, превращая любую улыбку в жалобную гримассу. Никто ее не мог вылечить, никакие приезжие мудрецы, смог один только Фиолетовый гном, выкравший для этого у страшного Кракозуба Корень Успеха. Очень хитрый корень, который сам, понятно, ничего не лечил, зато давал успех в любом начинании, если его правильно заварить. Фиолетовый гном заварил корень правильно и вылечил Фердинанду простым аспирином, к возмущению и зависти мудрецов, строящих козни…

Писать оказалось приятно. Здорово даже. Необычное состояние. Странное состояние, если разобраться. Летящее… Хотя, не совсем полет. Нечто другое. Едва уловимое, волнующее до дрожи в кончиках пальцев, до холодящего грудь восторга. Как недавно в лесу, решил он. Тоже своего рода просветление…

Когда Серега сел писать вторую сказку, он вдруг почувствовал себя равным Богу. Почти без преувеличения. Видимо, это и называется творчеством, такое оно, выходит дело, рассуждал он потом, вспоминая это непривычное для себя состояние летящей мысли, все проникающей, как лучи света…

Через некоторое время Серега написал вторую сказку – «Фиолетовый гном и Волшебный камень». Получилось, на его взгляд, даже интереснее.

Из-за сказок Серега помирился с Жекой. Захотелось поделиться. А с кем поделиться, как не с другом и профессионалом?

К тому времени прошло больше года, как они не виделись. Женька несколько раз звонил, невнятно пытаясь что-то объяснить, но Серега не хотел его ни видеть, ни слышать. Сначала – до отвращения не хотел, потом – просто не хотел, но со временем злость прошла и осталось лишь сожаление, что все получилось так глупо и пошло.

Он, конечно, не оправдывал Женьку, однако, положа руку на сердце, понимал его. А как бы он сам поступил на его месте? Когда чужая жена-красавица призывно оплетает тебя своими длинными ногами? Понятно бы поступил! Сначала трахнул бы ее со всей дури, а только потом вспомнил, что это жена друга и начал бы рефлексировать. В сексе как нигде есть «до» и есть «после», плавали, знаем… Практика показывает – это не только разная степень сознания, еще больше – диаметрально противоположное мироощущение. Полигамность бытия, чтоб ее!.. Так мир устроен.

Но Жека все равно гад! Правда, гад свой, понятный…

Однажды вечером Серега взял телефон и позвонил Жеке. Тот не ждал, но откровенно обрадовался его звонку. Просто сахаром рассыпался: Серега, ты, слушай, рад слышать, сам много раз хотел позвонить, но…

Привет, как поживаешь, как дела-делишки?..

Пойми, Серега…

Ладно, понимаю, не маленький… Я столько уже понимаю, что самому противно! Жить скучно стало, настолько много всего понимаю… А как оно вообще, как живешь-можешь?

Договорились встретиться и выпить вместе. Как в добрые старые времена.

Встретились. Выпили. Еще добавили.

Да, именно тогда, вспоминал Серега, и возникло в их разговорах это обращение – Серый брат. Мол, раз оба любили одну женщину – это уже не просто друзья, своего рода братья по семени. Серега стал Серым братом, а Жека – Жутким братом. Женьке особенно понравилось эта новое величание.

Не сразу, преодолевая неловкость и виноватые паузы, они все-таки поговорили о том, что было. А что было? В том-то и дело, как-то странно все получилось, рассказывал Жека.

Однажды Жека подвез Светика от метро до дома. Проезжал мимо на своей «девятке» и случайно заметил на остановке. По пути предложил заехать посидеть в кабачок. Веришь, Серега, машинально предложил, чисто по дурацкой привычке, уж никак не думал, что согласится, распинался он.

Она согласилась. Заехали, посидели, кофе-чай, трали-вали, вина выпили по бокалу. Нет, пока ничего такого, ни-ни, жена друга – священная корова, в хорошем смысле, конечно. Сам понимаешь, Серега… Кроме того, у самого дома жена и маленький ребенок. Отношения с женой друга в эту общую картину уж никак не вписываются.

А потом Светка сама позвонила ему. Где-то нашла телефон редакции и позвонила прямо на работу. Мол, как живешь, Женечка, а не сходить ли нам еще куда-нибудь? Мне понравилось в прошлый раз, весело было… Вот так, прямо и откровенно…

С этого дня все и началось. Сначала просто по ресторанам ходили. Каких только не обошли. Большая оказалась любительница. Непонятно только, зачем ей кабаки, для чего? Вроде и не пила почти, за весь вечер фужер вина не допивала. Зачем?

Изжогу заработал от этих харчей, не поверишь, Серега, соду столовыми ложками ел. Денег ушло – пропасть, занимал у кого попало, год потом долги отдавал, чуть «жигуль» не продал. Деньги Светка сосать умела…

Серега согласился, что умела сосать. И не только деньги!

Жека не возражал по обоим пунктам. Они еще выпили.

Рестораны Серегу удивили. Они никогда не были с женой в ресторане, с ее стороны – ни намека, ни полслова…

Как наваждение, Серега! – рассказывал новоявленный Жуткий брат. Вспоминаешь ее теперь, и – как наваждение… Нет, постель – это уже потом случилось… Тоже вроде само собой. Прикосновения, смешочки, поцелуйчики… А он, между прочим, живой человек, как тут устоять? Конечно, кулаками не отбивался, врать не стоит, но до этого держался в рамках…