Фиолетовый гном - Николай Бахрошин

Потом еще бегали за добавкой. Хорошо посидели. По мнению Сереги – очень душевно. Натрескались, правда. Вечером Жека, как образцовый свадебный гость, сблевал в ванной. В квартире все-таки пахнуло мещанством…

Серега тоже плохо помнил остаток вечера.

Зато помнил, что первую брачную ночь он провел на кушетке в маленькой комнате. Упал и уснул не раздеваясь. Новобрачная спала в большой комнате на тахте. С утра была злая, как мегера со стоматитом. Ему пришлось долго извиняться…

Потом Светик часто напоминала Сереге, как он провел первую брачную ночь. Но он все равно считал, что посидели неплохо. Хоть какая-то получилась свадьба. Праздник, как-никак…

Молодые решили жить у Сереги. Светик решила.

У нее с матерью была большая трехкомнатная квартира в сталинском доме, близко к центру и метро рядом. Серега сначала предложил ей поселиться у нее, а его квартиру сдавать. Кроме существенной материальной прибыли, от Светки он мог дойти пешком до работы за десять минут. Из своего спального района с видом на кольцевую дорогу Серега ехал на работу почти час. Час – туда, час – обратно, два часа в день, выброшенных коту под хвост.

Жить дома Света категорически отказалась. Объяснила, у нее с матерью без того сложные отношения. А тут еще Серега нарисуется, как подарок из знойной Африки…

Пассаж по поводу Африки он не понял, но не стал настаивать.

С матерью у жены действительно были сложные отношения. Серега не часто, несколько раз всего, но бывал у них в доме. Видел. Ее мать, Ада Семеновна, невзрачная женщина, серенькая лицом и одеждой, с постоянно хмурыми, скошенными в сторону глазами, была абсолютно не похожая на красивую, высокую дочь. Теща коротко, без интереса здоровалась с ним и тут же скрывалась где-то в недрах большой квартиры, чем-то непрерывно шурша. Но Серега слышал, как они шипели друг на друга на кухне, прикрывшись от гостя дверью. Как две разъяренных кошки, честное слово.

Когда он пожил со Светиком, то понял, почему та не ладила с матерью. Она бы ни с кем не поладила.

Его красавица жена оказалась бездельницей и неряхой. Абсолютной бездельницей и непроходимой неряхой.

Сам Серега никогда не считал себя образцом трудолюбия и аккуратности. Мать-покойница, бывало, все время пилила его за неубранную комнату и брошенные вещи. Но его жена – это было нечто. Такого он еще не видел.

Например, работать она не хотела принципиально. Вернее, работала в каком-то НИИ, три раза в неделю по два часа чего-то там консультировала на полставки. Где и полная ставка воробью по колено.

Семью должен обеспечивать мужчина, считала Светка. Ладно, он не возражал, он мужчина, он не против обеспечивать… Но мужчина тоже не лошадь! Ему тоже хочется вернуться с работы в чистый дом к сваренному борщу. Если он до этого целый день обеспечивал.

Света не умела готовить. И не хотела. Говорила, что вид сырого мяса или рыбы вызывает у нее отвращение. Тем не менее в готовом виде она трескала то же мясо и рыбу за обе щеки. Хотя, надо отдать ей должное, могла пропитаться одними бутербродами. Пролеживала целыми днями на неубранной с утра кровати и периодически что-то жевала. Серега так не мог. От бутербродов в сухомятку у него быстро начинал болеть желудок, поэтому готовить приходилось самому. По выходным или после работы.

Неряшливость ее тоже доходила до абсурда. Если, например, на тахте лежал свитер или рубашка, она их не убирала. Ложилась с книжкой поверх. В случае самого трудолюбивого настроения отпихивала ногами куда-нибудь в сторону. Все стулья и кресла в квартире постоянно были завалены ее шмотками, которые ей лень было развешивать по шкафам. Сначала Серега говорил ей об этом, потом сам убирал, потом плюнул. Она переодевалась по несколько раз на дню, он все равно не успевал все за ней складывать. Когда ему, допустим, нужно было сесть в кресло, он просто скидывал ее тряпки на пол. Там они и лежали, неделю или две, пока снова ей не понадобятся…

Когда она выходила из дома, вся такая чистенькая, наглаженная и накрашенная, трудно было себе представить, какой неистребимый срач остался за ней, как брошенное поле боя.

Но даже не это было самым сложным в их отношениях. Серега постепенно привык к бардаку и научился не замечать его, хотя свежие люди, конечно, пугались. Просто ему было тяжело с ней. Она давила. Когда лихая постельная гимнастика первых недель брака пошла на убыль, Серега почувствовал, как она давит. Даже если Светка-Разноцветик ничего не говорила, все равно каким-то образом давала понять, что вот она снизошла до него, вышла замуж, облагодетельствовала, а он не только не ценит этого, но еще берется считать пятна на солнце. Скотина неблагодарная. Быдло!

Серега никогда не мог понять, откуда жена выискивала все эти сомнительные мероприятия, которые они, как культурные люди, должны, просто обязаны были посещать по выходным. Какие-то выставки кошек, коллекции кукол, показы фарфора или хрусталя…

Если честно, отбегав неделю по стройке с лопатой наперевес, Серега уже не хотел ни кошек, ни хрусталя. Единственное, что он хотел – полежать на диване с книжкой. В лучшем случае, сварить борщ не отрываясь от телевизора. В результате получалось, что Светка, надрываясь, тащит его за уши к культуре. А он, пенек березовый, еще и упирается. Скотина. Быдло!

Странно было потом вспоминать, но Серега иногда почти верил в это. Возникало в душе такое чувство, что он ей чего-то недодает. Огня, веселья, радости, ярких разноцветных праздников…

Может, он действительно скучный человек? Не эмоциональный? Дубина стоеросовая…

Но ведь она знала это еще до свадьбы! Не могла не знать! Сама захотела замуж!

Хотела она выйти за него или просто хотела замуж? Хотела, допустим, сбежать от матери, вот и выскочила за первого встречного, – размышлял он потом. – Просто ему не повезло, он оказался этим самым встречным…

Просто?

Наверное. К чему усложнять?

Что касается характера его жены – совсем не бином Ньютона. Если разобраться, Светик была обычной эгоисткой. Потрясающей эгоисткой. Законченной, сформированной и отшлифованной! Это понял он уже потом, когда научился лучше понимать женщин. Женщины вообще склонны к крайностям, вывел он для себя, если уж эгоизм – то такой, чтоб чертям тошно стало…

Несколько раз они расходились. Серега долго терпел, терпел, а потом срывался на крик. Светка фыркала, собирала вещи и уезжала к матери. Один раз Серега сам убежал от нее на дачу к приятелю, куролесили там почти неделю.

И все-таки они мирились. Опять жили вместе, и терпели друг друга, скрипя зубами.

Ее тело притягивало, манило его даже на расстоянии. Когда они расставались, он физически тосковал по ее теплому, гибкому телу. И не надоедала ведь… Он хотел ее все три года, пока они были вместе. Когда расстались, он продолжал ее вспоминать и хотеть. До звона в ушах, до детско-юношеского рукоблудства.

Приворожила она его, что ли, думал иногда Серега. А что, с нее станется? Такая зараза!

Конечно, их брак все равно скоро кончился бы. Не мог не кончиться. Где-то в глубине души Серега всегда это чувствовал. Не долго им быть вместе. Долго он просто не вытерпит, сорвется когда-нибудь окончательно и бесповоротно…

Но кончилось все еще более неожиданно.

В тот день он затемпературил и отпросился с работы. Вернулся домой в неурочное время. Не звонил, открыл дверь своим ключом, знал, что Светлана собиралась по своим психологическим делам.

И сразу увидел ее в прихожей. Голую, в одних только трусиках. Только хотел спросить, чего она голышом бегает, не разглядел, не понял еще выражение ужаса на ее лице, как из комнаты вышел мужик. В чем мать родила. Как в избитом анекдоте.

Серега не сразу сообразил, что голый, толстый мужик в его квартире – это лучший друг Жека…

Он долго и тупо разглядывал их обоих. Стройную, изящную, везде аккуратно подбритую Светку, в трусиках телесного цвета, которые ей очень шли. И друга Жеку в непривычно-откровенном виде, с наплывающими на живот и грудь тюленьими складками жира, густо поросшего рыжеватыми волосками подмышками и в паху.

Окончательно мужиковатый вид стал у бывшего мальчика…

Друг и жена… Так не бывает! Слишком пошлый сюжет, слишком избитый и затасканный, чтобы быть правдой…

Серега никак не мог осмыслить то, что он теперь рогатый муж. Анекдот с доставкой на дом…

Друг и жена – тоже одна сатана?

Силы кончились. Надо было, конечно, дать ему по шее как следует, потом он жалел, что не сделал этого, только силы кончились внезапно и сразу. Словно воздух из него выпустили, а руки и ноги ватно обмякли…

Серега дал ему уйти. Выскочить на площадку, сверкая голой, толстой задницей, бормоча что-то извиняющееся и рассыпая по пути прихваченную в охапку одежду. Пойми, Серега, не подумай чего, пойми…

А что тут думать? Понял, конечно, что ж тут не понятного? И хотел бы не понять, да все слишком ясно…

Серега прошел на кухню, достал из-за холодильника заначенную бутылку водки, с треском открутил пробку, махнул сразу почти стакан. Водка провалилась в желудок раскаленным огненным шаром, взорвалась там и растеклась теплом. В голове слегка отпустило. В ушах смолкли надоедливые кузнечики.