Безвозвратно (ЛП) - Сноу Тиффани А.

Мои мозги отключились, а гормоны перешли на максимальную скорость. Прошло немало времени с тех пор, как я была с Донни Лестером, и с ним я никогда не испытывала столько сексуального напряжения, как это было с Блейном. Я не могла остановиться касаться его. Мои пальцы повторяли контуры его груди, плеч, в то время как его руки, поднявшись, обхватили мои скулы, пока он меня целовал, и я, прижимаясь к нему сильнее, выгибалась под его прикосновением. Через некоторое время его ладони снова опустились, чтобы обхватить мою талию, и я всхлипнула в надежде, что его руки поднимутся выше. В конце концов, в нетерпении и в жажде большего, я потянула за край своей майки и рывком стянула ее через голову. Ткань еще не успела покинуть мои пальцы, как руки Блейна оказались поверх моей груди.

Я задохнулась от головокружительных ощущений, и мое тело, казалось, задрожало от предвкушения и удовольствия. Я хотела его с такой безысходностью, которая могла бы испугать меня, если бы я была в состоянии хоть немного ясно мыслить. Но я, ничего не видя перед собой, потянулась вниз и, найдя его пояс, потянула застежку, чтобы расстегнуть его, как вдруг обнаружила свои запястья пойманными стальной хваткой. Другая рука Блейна тут же обхватила меня за талию и отодвинула так, чтобы между нами оказалось несколько сантиметров пространства.

Сбитая с толку, я подняла на него затуманенный взгляд.

Он дышал также тяжело, как и я, и выражение его глаз, заставляло меня, содрогаясь от желания, снова потянуться к нему.

— Стоп, — проскрежетал он сквозь зубы, и его пальцы почти болезненно вжались в мою кожу, заставив меня застыть на месте в непонимании. Почему он хотел, чтобы я остановилась? Неуверенная, что делать дальше, я подалась вперед так, чтобы моя грудь оказалась полностью прижатой к его, и я прильнула губами к его подбородку.

— Я сказал, стоп, — на этот раз его тон был недвусмысленно резким, и его обе руки переместили меня за талию с его колен на кровать. Следуя за мной, он перекатился поверх моего тела и оперся обеими руками поверх моей головы, полностью меня иммобилизуя. Я совершенно ничего не понимала, в то время как мое тело было буквально наэлектризовано его присутствием.

— Займись со мной любовью, — выдохнула я, не в состоянии удержать слова, сорвавшиеся с моих губ и развивавшиеся бесстыдной алой лентой желания в темноте ночи. Вся та оборона, которую я так тщательно возводила столько времени, все предупреждения о том, что мне не следовало вступать с ним в связь… все это в течение минут было отброшено прочь. Неожиданно, я уже ни в чем не была уверена и ни в ком не нуждалась так же сильно и безысходно, как в нем.

Его глаза не отрывались от моих, но я совершенно не могла постичь их глубины. Его единственной реакцией на мои слова была сжавшаяся челюсть и обхватившие мои запястья пальцы, и я уже собралась снова бесстыдно повторить свою просьбу, когда он, наконец, заговорил:

— Этого… не будет. Я не стану этого делать с тобой.

Меня окатили шок и разочарование, вызванные его отказом. Я не знала, что делать или что сказать, потому что, несмотря на то, что я никогда так смело не предлагала себя мужчине, мне ни разу не приходило в голову, что Блейн мог мне отказать. Но, казалось, именно это он сейчас и делал.

— Что… почему? — только и смогла, запинаясь, выдохнуть я, в то время как его руки двинулись с моих запястий вниз, и я подавила стон, от того насколько головокружительным было ощущение его пальцев поверх моей кожи. Несмотря на то, что его рот говорил мне нет, его руки, казалось, с трудом подчинялись команде, и я ощущала искры пламени, которые начинали разгораться между нами с новой силой.

— Ты красивая, Кэт… безупречная, — произнес он, и я, сфокусировавшись на том, что он назвал меня красивой, едва заметила, что он значительно сократил мое имя. Мой мозг в этот момент был слишком занят тем путешествием, которое совершали его руки по направлению к моим бедрам. — Я думал, почему бы и нет, но… я не могу. Ты слишком юная и невинная, чтобы с тобой так поступать.

Я чувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда осознала, что, возможно, Блейн все это время полагал, будто я была девственницей. Вероятно, я ошибалась, думая, что соблазнение являлось чем-то интуитивным, если мой пробел познаний в данной области был настолько для него очевиден. Промелькнувшие в моей памяти образы искушенных красивых женщин, с которыми его так часто видели, заставили меня содрогнуться. Я чуть было не выпалила, что давно уже не являлась невинной, но почувствовала, что меня это вряд ли далеко уведет. Если мне хотелось сохранить хотя бы остатки гордости, мне следовало немедленно остановиться. Но, видимо, доводы рассудка не успели дойти до моего рта, потому что уже через секунду я услышала свой собственный голос:

— Ты… Блейн Кирк. С каких пор тебя это волнует? — Я очень отчетливо слышала в своем тоне горечь и унизительную ревность.

— Обычно, не волнует, — холодным голосом ответил он. Его ладони сжали мою талию, и мое дыхание перехватило, когда я почувствовала, как его пальцы поддели тонкую ткань моего нижнего белья. На мгновение мне показалось, что я, в конце концов, выиграла, потому что достаточно было одного рывка с его стороны, чтобы тонкая ткань порвалась. — Сомневаюсь, что ты принимаешь какие-либо противозачаточные средства, так ведь? — поинтересовался он в той же холодной манере, которая казалась пощечиной, заставившей меня почувствовать свою собственную наивность, как физическую боль. Не в силах произнести ни слова, я смотрела на него расширившимися глазами.

Бросив что-то нецензурное, Блейн освободил меня и, выпрямившись на кровати, взял свою рубашку, чтобы накинуть ее поверх моего обнаженного тела. А потом его рот снова оказался на моем — жесткий и интенсивный в своей злости — и я почувствовала острый привкус крови от того, что мои зубы задели внутреннюю сторону губы.

После этого он ушел, закрыв за собой дверь.

Я сомневалась, что когда-то была унижена в своей жизни сильнее. Я не спала со всеми подряд, чтобы когда-либо оказываться в столь уязвимой ситуации, и если учесть полученный мною отказ, сильно сомневалась, что повторю этот опыт когда-нибудь в ближайшем будущем.

Слишком смятенная, чтобы снова одеться, я забралась под одеяло и, прижав к себе рубашку Блейна, долгое время смотрела в темноту. Мои глаза оставались совершенно сухими, потому что гордость не позволяла мне из-за него плакать, и, в конце концов, я смогла заснуть. Мои скудные сны были переплетены образами Блейна, который все время от меня ускользал, и его лицо неизменно оставалось каменным и лишенным всяких эмоций.

На следующее утро меня разбудил яркий солнечный свет, лившийся через открытые окна, и я с тревогой осознала, что в комнате кто-то находился. Резко сев на кровати, я вспомнила, что все еще оставалась обнаженной, и мои руки поспешно прижали одеяло к груди. У окна стояла Мона, которая, услышав доносившийся с моей стороны шум, обернулась и приветливо мне улыбнулась.

— Доброе утро, дорогая, — произнесла женщина, и если она была удивлена, увидев меня полуобнаженной в постели с рубашкой Блейна, выглядывавшей из-под одеяла, то ничем этого не выдала. — Блейн ушел на работу, оставив Джеральду указания доставить твою машину к дому. Ну, а я, тем временем, приготовила тебе завтрак, — Мона указала на поднос на ближайшем столике. — Не уверена, что именно ты предпочитаешь, поэтому принесла всего по чуть-чуть. Надеюсь, ты не против?

Я, наконец, нашла свой язык.

— Спасибо, — моя рука откинула с лица спутавшиеся локоны. — Я вам очень признательна. — Это, действительно, было так. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне кто-то готовил завтрак. Это было много лет тому назад.

Пока я собиралась с мыслями, Мона направилась к выходу, но прежде чем она закрыла за собой дверь, я успела спросить вдогонку: — Постойте… не подскажите, сколько сейчас времени?

— Ну, конечно, подскажу, дорогая, — кивнула Мона. — Сейчас чуть больше девяти.