Мариса. Хранительница стихий - Тина Солнечная

чувствовала внутреннее нежелание ехать в карете, хотя, вроде как это просто нежелание куда-то ехать.

— Переход может навредить твоему блоку. Нам стоит проявить осторожность, — сказал муж. Я притянула его к себе, требуя новый поцелуй.

— Маленькая, нам правда надо ехать.

Вот умом я все понимала, но мое тело… Я чувствовала себя мартовской кошкой, которая проворно забралась на колени к ничего не подозревающему… или уже подозревающему?

— Что ты делаешь? — спросил Феликс достаточно строго, когда я заняла совершенно естественную позу оседлав его. Моя промежность уперлась в его пах и я немного поелозила, находя моментальный отклик. — Мариса, имей совесть.

— Совести у меня нет, — мурлыкнулая я, начиная покрывать его шею поцелуями, иногда покусывая и сразу зализывая это место. — А вот про “иметь”, мы должны пообщаться поосновательнее…

— Мариса, — ас пытался снять меня с себя, но мои ручки уже освобождали его, вставшее колом, достоинство. — Твою мать, Фернан!

Фернан появился быстрее, чем я надеялась и буквально стащил меня с мужа, под мое совершенно недовольное отбрыкивание. Потом прижал к себе и, пока я принюхалась и поняла, что этот мужчина меня устраивает для утреннего секса ничуть не меньше и начала лезть уже в его штаны, начал вкачивать в меня свою силу.

— Тише, моя сладкая. Тише. Я обещаю, что оттрахаю тебя во все твои сладкие дырочки столько раз, сколько пожелаешь, только сначала мы уедем отсюда подальше, — шептал он, а я чувствовала, как меня наполняет каким-то спокойствием и умиротворением. Так приятно. Даже лучше, чем секс.

Легкий поцелуй в губы и меня, слегка обдолбанную магией мужа, уже несут в карету.

— Поехали быстрее, в нее энергия входит, как в бездну. Долго я не смогу ее сдерживать. Она либо вспыхнет от оргазма, таки оседлав одного из нас, либо от злости, что не оседлала, — сказал Фернан Феликсу, усаживаясь рядом со мной. Карета тронулась и дорога меня расслабила. Скорее всего импульс, погашенный Фернаном прошел, но и нового пока не было. Поэтому, как только мне перестало хотеться немедленного и неконтролируемого секса, я выдохнула, возвращаясь сознанием к мужьям.

— И долго меня так будет колбасить?

— Кол… что? — не понял Феликс.

— Эти волны желания? Когда они пройдут? После того, как магия еще два раза выльется из меня? Или теперь так будет все время? Не то, чтобы я была против такого либидо, да и вы, мои дорогие, очень даже отменные любовники, но хотелось бы себя контролировать.

Феликс с Фернаном переглянулись.

— Спасибо, конечно, что оценила наши способности в постели, но как ты можешь знать хорошие ли мы любовники, если других у тебя не было? — медленно, словно кот, крадущийся к добыче, спросил Феликс. Я зависла. Эта хересова девственность меня даже после своей пропажи достает. Как им объяснить, что мне есть с кем сравнить, а моему телу нет…

— Я чисто теоретически.

— Какая интересная теория, — хмыкнул Фернан. — У тебя вообще много разных интересных теорий.

От провала меня спасла кочка, на которой карета подпрыгнула, вызывая брань сразу обоих моих асов. Зато отвлекая от мысли, что что-то с их женой не так.

— Скоро нам придется оставить карету и идти пешком. Там не проехать. Слишком уж узкая тропа, зато и местность максимально отдаленная, — сказал Феликс.

— А куда мы вообще едем? — поинтересовалась я. — Это твой дом?

— Да, это небольшой охотничий домик моей семьи, — ответил Феликс, а я поняла, что совершенно ничего не знаю про их семьи. — Он перешел мне по наследству и давно был заброшен. Я восстановил его, но эти места совершенно не пользуются популярностью, поэтому вокруг нет соседей. Сейчас нам это очень на руку.

— Феликс, по наследству, потому что…

— Потому что их уже нет, маленькая. Но это ничего, ведь у меня теперь своя семья, — он улыбнулся, слегка грустно, но видно было, что эта боль пережита им.

— А твоя семья? — повернулась я к Фернану. — Отказались от меня, когда узнали о моем резерве. Я же говорил тебе, что сейчас это больше проклятие, чем привилегия.

— Разве можно отказаться от ребенка за то, что он сильный? — недоумевала я.

— Можно, если так ты потеряешь все, — сказал Фернан, но я видела, что он не согласен со своими же словами. Не думаю, что он отказался бы от своего сына. О чем я. Он даже от меня, которую знал полчаса и один раз трахнул не отказался, зная, что по головке не погладят. Они оба не отказались.

Эту тему мы больше не продолжали, относительно спокойно доехав до развилки, где оставили карету в закуточке, чем-то напоминающем парковку. Дальше нам предстояла прогулка пешком около часа. Меня она вполне устраивала, мужчины тоже держались бодренько, хотя им было не позавидуешь, ведь весь провиант и необходимые вещи тащили они на своих плечах.

— Пришли, — сказал Феликс, когда мы подошли к маленькому, уютному домику, спрятанному среди деревьев. Это был действительно старинный охотничий домик, который Феликс восстановил с большой любовью.

Со стороны дом выглядел как сказочный уголок, идеально вписывающийся в окружающий ландшафт. Крыша, покрытая местной черепицей, была украшена лишайниками, а стены из грубых деревянных панелей имели теплый коричневый оттенок. Окна, обрамленные деревянными ставнями, источали уютное сияние. Перед входом, приподнятые над землей, были несколько ступенек из темного дерева, ведущие к двери с резными узорами.

Вокруг домика был маленький сад с запущенными цветниками, которые всё еще сохраняли остатки ярких цветов. Рядом с домом лежал каменный путь, ведущий к заднему двору, где были аккуратно сложены дрова и деревянные ящики для хранения продуктов.

— Тут у нас всё довольно просто, — продолжал Феликс, ведя нас внутрь. — Но я постарался сделать его уютным.

Когда мы вошли, первое, что бросалось в глаза, — это обстановка в старинном стиле. Камин, занимающий одну из стен, был оформлен каменными плитами и окружён пылью, но из него исходил теплый свет. Вокруг камина стояли старинные кресла с мягкими подушками и пледы, в которые можно было завернуться.

Пол был деревянным, с несколькими ковриками, добавляющими уют. По бокам от камина стояли полки с книгами и различными мелочами. Обеденный стол из грубо обработанного дерева был накрыт простой скатертью