Огни юга - Мэри Бакстер

– Так вот почему ты хочешь, чтобы я остановил репортершу, я правильно понял?

– Не совсем. Сначала выясни, кто эта чертова Дана Бивенс, всю ее подноготную. Тогда я решу, как следует действовать.

Доктор Мисти Грейнджер свирепо смотрела на мужчину, сидевшего перед ней.

– Я тебе не враг, Мисти.

– Ты не в состоянии доказать мне это, – язвительным тоном ответила она.

Рейфорд Джайлс покраснел и опустил глаза, как будто был не в силах вынести ее взгляд. Мисти это не волновало. Он ее адвокат, и, как предполагается, он должен быть на ее стороне.

Словно прочитав ее мысли, Рейфорд снова посмотрел на нее.

– Пока я на твоей стороне.

– Вот поэтому и займись моим вкладом в работу Янси.

– И что потом?

– Скажешь, есть ли у меня основание для предъявления ему иска.

– Предъявления иска ему? – В голосе Рейфорда послышалось недоверие. – Ты шутишь?

– Я не шучу. – Голос Мисти был жестким и непреклонным. – С самого начала нашего брака я помогала ему проводить некоторые исследования, а он хочет все получить один.

– И весь твой праведный гнев сводится к деньгам?

– Отчасти.

– Если мы выдвинем это безумное обвинение ему, то нам нужно иметь нечто большее, чем просто твои слова.

Мисти сложила руки на своей плоской груди и посмотрела в окно, за которым лежал шумный центр Ричмонда.

– Мисти?

Она сощурилась.

– Что?

– Долгое время я был твоим другом. Поэтому…

– Избавь меня, пожалуйста, от банальностей, Рейфорд. Мне нужна только твоя поддержка.

Он напрягся.

– Ты уверена, что у тебя больше нет никакой иной цели, кроме той, о которой ты сказала?

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Да знаешь, знаешь. Может, ты хочешь вернуть Грейнджера и таким способом пытаешься привлечь его внимание?

Мисти покачала головой, ее каштановые волосы упали на лицо, но они не скрыли гнев, загоревшийся в ее глазах от его замечания.

– Неправда! Я не приняла бы обратно этого ублюдка, даже если бы он приполз ко мне на коленях и умолял!

– Такой ужасный, да?

– Хуже не бывает. – Ее тон был жестким и злым. – Он эгоист, каких поискать. Но…

– И что дальше?

– Ладно, не бери в голову. Это не важно.

– Слушай, почему бы не посмотреть чуть дальше. Есть вероятность, что он не получит Нобелевскую премию. Слишком велика конкуренция. Но вот если получит, тогда мы можем начать действовать.

– Вижу, что я впустую потратила время.

– Черт возьми, Мисти, ты…

– Считай себя уволенным. – И прежде чем он смог что-нибудь сказать, добавила: – Ты сам знаешь, что есть много способов спустить шкуру.

Силы, казалось, оставили Дану, губы побелели. В тот момент, когда официант наливал кофе после ленча, Янси хотелось получить удовольствие – слизать ее помаду, особенно с пухлой нижней губы. Проклятие! Подобные мысли болью отзывались в паху. Что делает с ним эта женщина? Они встретились за ленчем, как и договорились. Как только она вошла и села за столик, он сразу преобразился. Он почувствовал, что у нее что-то случилось. Ее выдавали глаза, в них было что-то дикое, сочетание вызова и страха.

Может быть, у нее произошла ссора с любовником, Руни Тримейном? Янси усмехнулся пришедшей в голову мысли.

Но надо отдать ей должное, она не теряет самообладания, и это вызывало в Янси восхищение и любопытство. Как бы ему хотелось узнать, какие мысли роятся в глубине этих прекрасных глаза, что ощущает ее роскошное тело! Но ему никогда не узнать.

Он тайно вздохнул, продолжая наблюдать за ней. Ленч оказался достаточно приятным, если учесть, как начались их отношения. Дана Бивенс – совершенно незнакомая ему женщина, а он взял да и поцеловал ее, потом разговаривал с ней, но уже как врач. Но в разговоре за ленчем не было ничего личного.

Пора закругляться, подумал Янси. Кроме того, у него есть свои дела, которые он не может отложить.

– Ленч был восхитительным, – сказала Дана. – Спасибо.

– Пожалуйста. Но вы почти ничего не ели.

Она вежливо улыбнулась и вынула блокнот.

– Я готова перейти к делу, если вы не против.

– Вы не против, если начну я?

– Простите?

– Вы так и не рассказали до конца о мужчине, который вас отвез в больницу. Помните, вы начали в офисе?

Лицо Даны посерело.

– Я предпочла бы не возвращаться к этому.

– Я понимаю, но желательно, чтобы вы рассказали.

– Послушайте…

– Хорошо, но вы почти моя пациентка.

Дана покраснела.

– Нет, я не ваша пациентка, – категоричным тоном заявила она.

– Хорошо, вы правы. – Он засмеялся, рассчитывая, что Дана расслабится и станет более откровенной.

– Другими словами, если я не расскажу, то и вы мне ничего не расскажете?

Он усмехнулся.

Она смотрела на него совершенно серьезно.

– Вы со всеми такой суровый, доктор, или только со мной?

– Извините, но я такой, я всего лишь сукин сын.

Она улыбнулась, а у него в паху заныло. Он стиснул зубы.

– Запомните, вы это сказали, а не я, – засмеялась Дана.

– Запомню. – Его тон звучал грубее, чем ему хотелось.

Лицо Даны стало серьезным.

– Я… я действительно не помню того мужчину, мне о нем сказал доктор, уже потом.

– Кто же это был?

– Кто бы он ни был, он явно не хотел, чтобы его видели или слышали, потому что он был вдребезги пьяным. Даже моя блузка пропахла алкоголем. – Она оборвала себя на полуфразе, а Янси с большим трудом взял себя в руки. Но и глазом не моргнул.

– И это все? – спросил он, чувствуя, что может не выдержать.

– Анализ крови показал, что я ничего не пила.

Он с трудом проглотил слюну и спросил:

– А младенец?

Секунду-другую Дана молчала. Потом надтреснутым голосом сказала:

– Он умер.

Глава 20

Казалось, что из ресторана выкачали весь воздух. Янси гнал прочь воспоминания, он сидел неподвижно, чувствуя себя так, будто его пырнули ножом в сердце.

Автомобильная авария, произошедшая той ночью на залитой дождем дороге, была его тайной долгие годы. Мгновенно в памяти всплыло все, что тогда произошло. И сейчас он видел ту женщину во плоти, она сидела напротив него, через стол.

Только она этого не знает.

Он был единственный, кто знает все, что произошло тогда, от начала и до конца. Грейнджер отвел взгляд и посмотрел в окно, потом возвел глаза к потолку. О судьбе младенца он ничего не знал, хотя нутром чувствовал, что он мертв.

Вдруг он пожалел, что наелся, потому что его затошнило. Не важно, сколько раз он прокручивал в голове то, что произошло в ту ночь, – это ничего не меняло. Конечно, боль утихла, но все сохранилось в деталях, они впечатались в сознание и подсознание.