Собачья сага - Гера Фотич

Антонина Ивановна не возражала некоторое время побыть хозяйкой. Она уже давно не чувствовала себя такой нужной, как сейчас, и ей это нравилось. Недавнее ощущение одиночества словно испарилось и даже соседки по подъезду удивлялись ее отсутствию на общих посиделках.

На просьбу Павла торопливо ответила:

— Ни о чем не беспокойся, все будет хорошо! Только сам возвращайся живой и здоровый.

Подготовка закончилась во второй половине дня и бойцов отпустили пообедать домой, сказать родственникам «до свидания».

Напарник Павла жил на краю города и с удовольствием согласился на приглашение перекусить и посмотреть собак. Положив каски и автоматы на заднее сиденье «Жигулей», они расположились спереди, глубоко промяв рессоры автомашины тяжестью защитной экипировки. Грудь, оттопыренная тяжелым бронежилетом, почти касалась руля. Ехать было недалеко. Перемахнуть через Большеохтинский мост и направо по Новочеркасскому проспекту до площади. Когда машина остановилась у подъезда, напарник решил сходить в ближайший ларек за сигаретами. Павел зашел в парадную и позвонил в дверь. Раздался яростный щенячий лай Клепы, но дверь никто не открыл. На повторный звонок реакция была та же. Ключ от квартиры остался в машине. Павел снял радиостанцию с пояса и попытался вызвать приятеля, но рукоятка настройки волны оказалась сбитой, и он начал крутить ее, пытаясь вспомнить номер частоты. Неожиданно среди сменяющегося свиста и щелканья прозвучал голос мужчины, называющий проспект Стахановцев, находящийся рядом. Павел зафиксировал волну.

— …Стахановцев дом 2, — вещал неизвестный мужской голос, — рядом с детской площадкой электрический провод под напряжением. Как поняли? Ленэнерго уже оповещены — выехали. Срочно обеспечьте безопасность. Как поняли?

— Вас понял! — ответил кто-то, — буду через десять минут, пошлите постового, кто поближе…

— Нет у меня постовых, — зло прервал первый голос, — если бы они были…

Павел не дослушал. Рация продолжала звучать, но в его душе неожиданно поднялось непонятное волнение, бронежилет стал тесен и грудная клетка, расширяясь, не могла насытить кислородом легкие, заставляя учащать дыхание. Волосы на голове взмокли, и капли пота медленно покатились по шее за шиворот. Кто-то невидимый толкал его вперед. Туда, где могло случиться несчастье. Ведь он находился ближе всех. А там ничего не подозревая, играют дети, такие же, как Кристина и ее друзья.

Когда Павел как ошпаренный выскочил к машине, напарник выронил изо рта сигарету.

— Что? — спросил он. — Операция началась?

— Еще не знаю, — успел сказать Павел и плюхнулся на водительское сиденье.

Напарник мгновенно оказался рядом. Машина вылетела на Стахановцев и, пересекая Заневский проспект, рванула по встречке. Через двести метров въехала на тротуар, где стояли железобетонные столбы, за которыми ближе к дому через кусты просматривалась детская площадка с песочницей в центре и качелями по краям.

Обогнув кусты, Павел резко затормозил. Сначала он увидел свою соседку. В блестящем коричневом плаще и черном платке с красными розами, она стояла, не шевелясь, и смотрела вниз, себе под ноги, слегка кивая кому-то головой, словно ее разбил паралич. Рядом с ней молодой парень в телогрейке с надписью «Ленэнерго» шебуршил в траве деревянной палкой. Двое других в такой же одежде стояли ближе к тротуару, раскинув в стороны руки, и заставляли прохожих обходить это место по другой стороне улицы.

Павел выскочил из машины и побежал к соседке, по пути вытаскивая из кармана удостоверение и маша им перекрывающим дорогу парням.

— Милиция, милиция, — кричал он, — что случилось?

— Да ничего не случилось, все в порядке, отвечал парень с палкой.

Только теперь Павел заметил, что тот поддевает палкой провод, тянущийся от столба, и пытается его скинуть с измазанной в грязи блестящей черной меховушки.

Именно на нее неотрывно и безмолвно смотрела Антонина Ивановна, ничего вокруг не слыша и не видя. Маленькая девочка, лет четырех, подошла к ней сзади и, тронув за руку, весело спросила:

— Бабушка, а это Ваша собачка так танцевала? А теперь она устала и отдыхает?

Соседка продолжала молча кивать. Руки бессильно повисли, не чувствуя уцепившихся детских пальчиков. Седые пряди волос выбились из-под платка и слегка раскачивались, словно маятники, отсчитывая какое-то свое время.

Заглянув в лицо бабушки и увидев подтверждение своих догадок, девочка спросила снова:

— А когда она проснется?

Не понимая этого диалога, Павел снова посмотрел на меховушку и тут внезапно увидел прижатые к ней лапки с матовыми черными подушечками и вытянутую шею с рыжим подпалом, измазанным в грязи до неузнаваемости. И далее — голову с оскаленными зубами, закусившими серый плетеный провод, словно новогодний серпантин, обвивший собачье тело несколько раз.

Павел автоматически сделал шаг вперед, но парень с палкой толкнул его в грудь:

— Ты что, с ума сошел? Еще тебя в железе здесь не хватало! Шибанет, мало не покажется. В Изумрудный Город решил попасть?

Вон видишь, пес уже схватился за конец. Черт его дернул, бежал бы себе мимо, да бежал…

В этот момент за девочкой подошла молодая женщина и схватила ее за руку, потянув к себе.

— Мамочка, давай подождем, когда собачка проснется, давай подождем… — залепетала девочка.

— Не проснется твоя собачка уже никогда, — второпях бубнила женщина, — слава богу, только она и не проснется. Провод со вчерашнего дня здесь лежит, и никому дела нет. Сколько раз этим иродам звонили с заявкой, чтобы обесточили. Только отнекивались. Вот и дождались. Хорошо не человек наступил!

Последнее явно было адресовано парню с палкой. Но слыша все это, он ничего не ответил. Через пару минут, отбросив подальше провод, он с облегчением произнес:

— Ну, все.

Павел подошел к Блэку и, опустившись на колени, взял его на руки. Тот был еще теплым. Красный язык вывалился из пасти. Глаза были открыты. Но зрачки не двигались, словно приклеились прозрачным скотчем к радужной оболочке. Паша никогда не видел его таким беспомощным и неподвижным. Словно это был совсем не его энергичный пес, а только его меховая оболочка.

— Мамочка, а собачку понесли домой спать? — спросила все та же любознательная девочка, уходя вслед за матерью.

— Да, моя хорошая, ты все знаешь! — ответила она, настороженно глядя на сотрудников в экипировке.

Антонина Ивановна продолжала кивать головой, глядя на то место, где только что лежал Блэк.

Павел кивнул напарнику:

— Это моя соседка, надо отвезти ее домой. А то еще с ней что-нибудь случится.

Павел с Блэком на руках сел спереди, а соседку усадили сзади. Она все еще смотрела безучастным взглядом перед собой, словно пыталась в чем-то разобраться и понять. Машина тронулась.

— Доведи ее до квартиры, — попросил Павел, когда машина остановилась у подъезда.

Через некоторое время напарник вернулся и снова сел за руль.

— Поедем к Неве, — угрюмо сказал Павел, — он любил там гулять.

Павел собирался показывать приятелю дорогу, но стекло перед ним было мутное, и он решил не вмешиваться, подумав, что надо бы поменять пассажирский дворник.

Когда машина остановилась, Павел недоуменно посмотрел на приятеля, удивляясь, что доехали так быстро. Силуэт напарника оказался размыт точно так же, как изображение за стеклом. Только сейчас он понял, что всю дорогу из его глаз текли слезы, капая на лежавшую на коленях собаку.

«Наверное, служба научила меня плакать беззвучно», — подумал он.

Набережную только начали благоустраивать. Завезли землю для газона и ограждающие поребрики. Пока все это было свалено в кучу и слегка припорошено выпавшим снегом.

— Посиди здесь, — сказал Павел напарнику и, выйдя из машины с Блэком на руках, открыл багажник. Взял саперную лопатку. Рукавом протерев глаза, осмотрелся. Заметив приготовленную для разбивки клумбу и зайдя внутрь нее, стал копать.

«Летом здесь посеют травку, — подумал он, — и только я буду об этом знать.»

Выкопав глубокую яму, Павел положил в нее собаку. Снова полились слезы из глаз, и он стал засыпать могилу песком, а затем землей. Холмик делать не стал. В голове звенело. Казалось, что все это происходит не с ним и не с Блэком. Что, придя домой, он снова увидит, как пес встает на задние лапы и пытается лизнуть в лицо. Где-то глубоко поднимающаяся злость на соседку смягчалась философскими рассуждениями о судьбе, о возможном предотвращении гибели человека или даже ребенка. Быть может, он спас ту девочку, которая видела как закрутило Блэка. Приняла смертельную схватку собаки с электрическим проводом за танец и до сих пор надеется, что Блэк проснется, а утром снова будет на детской площадке.

Павел сел в машину.

— Надо ехать в район сбора, — негромко сказал напарник. Мы уже опаздываем.