Миллион лун - Александр Матюхин

Постояв еще немного, я засунул ключи обратно в карман и пошел по коридору в сторону дежурной комнаты. Пройдя метров десять, я оглянулся. На мгновение мне показалось, что сзади кто-то пристально за мной наблюдает. Такое странное ощущение, словно невидимый взгляд впился в спину, между лопаток, и вызвал неприятный зуд. Коридор был пуст. Я замер, затаив дыхание. Стало слышно, как тихо гудят лампы дневного света на потолке… у кого-то в номере работало радио… кто-то пылесосил… поскрипывал пол над головой… Ощущение взгляда, внимательно изучающего меня, не проходило. По спине нервно забегали холодные мурашки. Но я никого не видел.

Постояв еще немного, я развернулся и поспешил в дежурку. Даже когда я забежал в комнату, закрыв за собой дверь, и Кристи поставила передо мной чашку горячего кофе, мне все еще казалось, что кто-то тихий и невидимый внимательно наблюдает за мной…

Первый же мир, в который я попала, встретил меня недружелюбно.

Меня хотели убить. А потом сьесть.

После этого я решила, что стану космической туристкой.

Ведь это так прикольно!

Анн, космическая туристка. Из интервью

Столько событий свалилось на мою бедную голову за столь короткий промежуток времени, что, упав на диван в дежурке, я не сразу вспомнил, с чего начиналось сегодняшнее утро. А когда вспомнил, Кристи уже подала мне кофе, а Толик услужливо подсунул горячий бутерброд с сыром.

— Степа убежал? — спросил я, оглядываясь.

В дежурке остались Кристи и Толик Причем Кристи уже не сидела с закрытыми глазами и, как следовало догадаться, не сканировала гостиницу. Вид у нее был, правда, немного замученный.

— У Степы флюс совсем разошелся, — сказала Кристи, — бедняга тут чуть на стены не лез, пока я сканировала.

Толик согласно закивал:

— Я ему предлагал корвалола на дырку накапать или ватку засунуть с болеутоляющим, у нас есть в аптечке, а он испугался. Убежал в город, к стоматологу.

— Игнат Викторович отпустил?

Кристи хмыкнула.

— Попробовал бы он не отпустить, — сказала она, — Степа бы прямо у него в кабинете и умер. Степа может, он такой.

Я отхлебнул кофе. Божественный напиток! Каждый новый глоток укреплял меня в мысли, что жизнь, все-таки, не самая плохая штука на свете.

— Ну, а мы никого не нашли, — развела руками Кристи, — я же говорила, что это бесполезные хлопоты.

— Игнат Викторович показывал мне соломенную шляпу. — сказал я, жуя бутерброд, — Это шляпа того призрака, которого я увидел позавчера на чердаке.

— А я давно говорил, что всех этих призраков надо как-то контролировать, — вставил Толик, доставая из отверстия еще один бутерброд, — я не знаю, ошейники бы какие-нибудь или идентификационные номера. А то, вот, инцидент произошел, а мы даже не знаем, кого искать. Два призрака сбежало, а у нас ни имен, ни зацепок. Кого ищем? Что ищем? Сотрясаем воздух и ничего больше!

Кристи мягко взяла Толика за плечи:

— Не рычи, дорогой.

— Чего ж тут не рычать, когда приходится всякой фигней заниматься! Я медиум, а не сыщик! А были бы данные на этих призраков, мы бы их через час нашли. И не надо было бы ничего сканировать, надрываться.

— Да я и не устала как-то, — произнесла Кристи, хотя было видно, что у нее слегка дрожат кончики пальцев.

— А я завтра в город еду, — вставил я, заметив, что следует сменить тему.

Распылившийся было Толик, мгновенно успокоился. Лицо его расплылось в недоверчивой улыбке.

— Ну, ничего себе! — удивился он, — мне, чтобы первый раз выйти в город, пришлось почти две недели отработать! А тут на четвертый день позволили! Молодец, парнишка! Держи пять!

И протянул мне раскрытую пятерню. Мы обменялись крепкими рукопожатиями. В этот момент зазвонил телефон, и Кристи побежала через дежурку к пульту управления. До нас донеслось: «Дежурная комната. Слушаю?.. Алло? Да. К семи вечера? Одну секунду, записываю. Да. Спасибо за звонок».

— Было дело! — заговорил Толик, проводив Кристи взглядом, — помню, когда я первый раз вышел в другой мир. Таких ощущений, скажу тебе, никогда не испытывал. Я две недели провел здесь, в гостинице, и даже не было времени в окошко выглянуть, полюбоваться инопланетным пейзажем. А тут звонит в час ночи Игнат Викторович и говорит, мол, Толик, завтра с утра выходим в мир. За покупками.

— За покупками? — удивился я.

— Что-то ему понадобилось. Не припомню. В общем, мы с утра за дверь вышли, спустились со ступенек, а дальше я застыл и не могу шага сделать. Вот он другой мир — передо мной — а я застыл и все. Игнат Викторович посмеялся, потом говорит, мол, не робей, а то мы подгузников не купили. И взял и подтолкнул меня в спину. Ну, и я не то что один шаг, а сразу несколько шагов сделал, чтоб не упасть. Пробежал по золотистому песку, остановился. Смотрю под ноги, смотрю на свои пальцы в тапочках — а жара была и я вообще в одних шортах, майке и тапочках вышел — и вижу, что песок прилип к пальцам. И ничего, обыкновенный такой песок. Почти земной. Я наклонился, взял его целую горсть и пустил сквозь пальцы тонкой струйкой. И ветер разнес его вокруг…

— Красиво, — подхватил я.

Толик усмехнулся:

— И песок попал Игнату Васильевичу в глаз, и как он ругался! Как ругался!

Мы посмеялись все вместе. Кристи сделала себе чай. Обстановка сложилась уютная и умиротворенная. Такой она и оставалась до самого вечера.

Огрызок рабочего дня выдался на удивление спокойным. До конца смены мне пришлось вставать с дивана лишь дважды. Я отнес свежие полотенца с один из номеров на втором этаже — пришельцев не увидел, потому как они еще не прилетели — и выполнил странный заказ пришельца с четвертого этажа — притащил две большие коробки с мороженым в стаканчиках. Поскольку в номере наблюдался всего один странный тип с фиолетовой кожей, копеечными глазами и щетинистой обнаженной грудью — я так и не смог понять, для чего ему столько мороженого, и если именно для того, для чего я подумал, то каким образом он собирается все это съесть?

Во время передвижений по гостинице я оба раза натыкался на дыры в Ничто. Одна большая дыра висела под потолком, накрыв собой часть люстры. Вторая перекрывала дверь в номер 13 на четвертом этаже. Слава богу, что это была дверь, заколоченная снаружи и со снятым замком (видимо руки Ангелины еще не добрались до сюда). Но самое странное и интересное я обнаружил на первом этаже неподалеку от самой дежурной комнаты. По левой стороне стены, на уровне пола, закрывая почти полметра плинтуса, теснились друг к дружке целых шесть маленьких дырочек в Ничто. Каждая в среднем размером с пятирублевую монетку. Издалека они напоминали жирные пятна на обоях. Но я пригнулся и увидел уже знакомый туман, рваные края и ощутил легкое покалывание вселенского холода. В тот же самый момент две дырочки пришли в движение, заколебались и вдруг неуловимым движением соединились вместе в одну дырочку побольше — теперь уже размером с небольшое чайное блюдце. Я невольно отпрянул от неожиданности. Ничего себе! А если соединяться все шесть (вернее, уже пять) то выйдет совсем даже неплохая дыра! Понятно, что это только вопрос времени. Разглядывая дыры, я невольно подумал о том, что если Игнат Викторович не найдет причину парадокса, то в скором времени всем нам подвернется уникальный случай выяснить Парадокс профессора Беттона! Мы узнаем, есть ли жизнь там, в Ничто.

Я размышлял на эту тему и когда вернулся в дежурку, и когда пришла смена, и когда попрощался с Кристи и Толиком, и когда брел по коридору в номер. Следовало бы заглянуть в столовую и что-нибудь перекусить, но я чувствовал себя вымотанным, и хотел завалиться спать или хотя бы полежать на кровати и почитать книгу. Ведь на тумбочке возле кровати все еще терпеливо поджил меня многостраничный томик «Инструкций» до которого все никак не доходили руки.

Уже дойдя до заветной «девятки» и выудив из кармана ключ, я решил, что бог с ним, с томиком, а надо бы все-таки поспать. Трезвый расчет подсказывал, что путешествие по другому миру вымотает меня до предела.

В комнате было темно — занавески почему-то оказались задернуты. Нащупывая на стене выключатель, я подумал об уборщицах номеров. Интересно, здесь существует обслуживающий персонал или приходиться убираться самим? Но что-то ни пылесосов в антресолях, ни швабр в ванной или веников под раковиной я не обнаружил. Значит, наверное, убираются.

Ага. Выключатель. Номер залил желтый свет, я сощурился от неожиданности, а когда открыл глаза, то подумал о том, что лучше бы их не открывал. А еще подумал, что вот он, тот самый миг, когда начинаешь задумываться — а стоит ли вершить в этом мире добрые дела? Ведь если их не вершить, то жить будет намного легче. Вот, например, если бы сегодня, застав в номере Сьерры двух инопланетных туристов, я позвонил начальству и сдал их куда следует (не знаю куда, но определенно есть места, куда следует сдавать), то сейчас эти самые туристы не сидели бы на моей кровати и на моем стуле.