Иннокентий - Ал Коруд

нужен всем. То ли верил в свою звезду и не считал Кешу правильным по жизни комсомольцем. Жить ведь хорошо и приятно хотят все?

— Джинсы однозначно нет. Слишком вызывающе. Я же в прессе нынче околачиваюсь. Партия, Комсомол, — Вован осклабился, а Иннокентий размышлял. — Можно и братьев по соцлагерю.

— Короче, шмот идеологически выдержанный?

— Типа того.

— По обуви лучше финские.

— Это уж как, ты знаешь. Но все исключительно по госцене.

Мажор вскинулся. Жадный все-таки фрайер.

— Кеша, ты не охренел часом?

— Вова, может, пройдем до участка? У тебя там всего на цельную статью в сумках завалялось. Да не боись. Это разовая акция. Ты же мне должен? Не я бы, тебя другие схватили. Но уже не отпустили просто так.

Вован соображал быстро. Дураком он точно не был. Лучше поделиться, чем потерять все.

— Заметано.

— Товар понравится, покупателем постоянным стану. Деньги у меня сейчас есть.

Вован задумался, затем согласился:

— Пошли.

— Куда?

— Здесь, — спекулянт кивнул в сторону сумок, — не тот товар. Все на хазе. Проверенная. Туда менты точно не сунутся!

Иннокентий оценивающе оглядел мажора. Какой же тот все-таки наглый тип! Только что был на грани истерики, а уже начинает понтоваться. Эх, ничему таких обормотов жизнь не учит! Видал он и в будущем подобных субчиков. Мама-папа присели на бюджетные денюжки, или сколотили базарный бизнес в мутные времена. А их золотые юнцы затем радостно просирают семейный капитал. И обычно из потомства ничего хорошего в итоге не выходит.

Но хуже все, если подобных оболтусов родители сажают в руководство компанией. Такой «эффективный менегер» начинает здорово доставать подчиненных, незаслуженно третирует их, принимает дебильные решения, а затем обычно успешно разваливает мамкин' бизнес. Работники бегут, клиенты уходят, прибыль исчезает, но виноваты все, кроме них.

Так что не следует особо уповать на Вована. Он на свободе ненадолго и чисто случайно. А вот познакомится с его окружением, пожалуй, стоит. И потому Васечкин послушно заструсил за мажором следом. Ему бы еще на глаза кого-то из своих позже показаться. Мол, догонял, да поскользнулся. Упал, упустил ворога. Всякое бывает.

Идти оказалось недалеко, буквально в соседний квартал. Центр города был застроен зданиями, которых в народе прозывали «сталинками». В престижных домах типа таких обычно проживали не самые простые люди города. Это Кеша еще с детства помнил. Были у него тут знакомые. Ба, и в доме этом он бывал во времена своего отрочества. Да быть этого не может! Третий этаж и двенадцатая квартира! Вован нажал на звонок три раза и вскоре обитая кожей дерматина дверь распахнулась. Кешу живо утянули внутрь в просторную и хорошо освещенную прихожую.

— Володь, а ты кого с собой привел?

Иннокентий чуть не впал в ступор. Голос был таким до боли знакомым и незнакомым одновременно. Да быть такого не может! Он во все глаза уставился на молодую хозяйку престижной квартиры. Классическая блондинка в стиле Барби. Джинсы в обтяжку лишь подчеркивали стройность фигуры и невероятно длинные ноги девушки. Светлые волосы роскошной волной падали на красивые плечи. Голубые глаза с интересом рассматривали Иннокентия. И тот отлично знал, что под сиреневой блузкой аккуратно расположились симпатичные титечки второго размера с розовыми сосочками. Плотоядный взгляд гостя не скользнул от внимания девушки.

Она фыркнула и показательно повернулась к Вовану, встав к Кеше в профиль. Вылитая Алиса, мечта всей его пубертатной юности! Он все-таки её добился и даже пребывал несколько месяцев в суматошной близости. Им было по семнадцать, в крови как в бульоне на плите яростно кипели гормоны, а впереди ждало счастье. Затем их пути дорожки разбежались. Кешу забрали в армию, они потеряли связь. Алиса по совету мамы уехала в Питер, а затем в Европу, где выгодно вышла замуж. Ну, так яблоко от яблоньки. Но надо же, как Алиса похожа на маму! Почти один в один.

— Анжела, это мой старый знакомый Иннокентий. У него ко мне дело.

— Иннокентий, значит?

Девушка снова фыркнула и неспешно удалилась. Кеша лишь взглотнул, разглядывая обтянутую джинсой попку. Он же отчетливо помнил без одежды и в разных пикантных позициях. Эй, кто там наверху над ним издевается? Вован развел руками и показал в сторону ближайшей комнаты. Кеша поспешил за ним, попутно рассматривая квартиру. И в семидесятые эта семейка жила на широкую ногу. Богатым и успешным быть хорошо в любую эпоху! Стало обидно. Почему же его самого занесло в тело неудачника? Чем он такое заслужил?

Ого! Отдать целую комнату под кладовку! Вован поставил сумки в угол и начал копаться в тюках и коробках с товаром. Минут через десять он выставил перед Кешей несколько вещей на выбор. Васечкин оценил польские клетчатые брюки из плотного материала и вдобавок себе отобрал вторые — коричневый вельвет в рубчик.

— Слушай, может, тебе дубленку предложить? Но она финская, а это и так дорого. Извини, подвинутся не могу.

Иннокентий с удивлением посмотрел на обычный на его взгляд невзрачный тулупчик и отказался. Тяжело и неудобно.

— Тогда пальто из лакированной кожи. Стильно и броско.

— Вот броско мне как раз не нужно, — хотя Кеше блестящее, черное кожаное пальто на самом деле дико понравилось. К нему еще форсистую шляпу, длинный шарф и все девки твои!

— Володь, ты лучше ему югославское пальто предложи. Не видишь, товарищу нужен выдержанный стиль. И я вам тут кофе принесла.

Анжела деловито закатила в комнату сервисный столик с дымящимися чашками, блюдцами и розетками.

— Очень кстати, Анжелочка. Спасибо, я немного задубел, — вежливо поблагодарил Васечкин и широко улыбнулся девушке. А по лицу Вован, наоборот, прошла тень неудовольствия. Видимо, он имел на эту смазливую девицу виды. Хотя непохоже, что она его девушка. Френдзона?

Пальто Кеше понравилось. Темно-коричневое из драпа в крупную клетку и с капюшоном. Оно скорее смахивало на шинель, модные во времена его юности. Васечкин покрасовался в нем перед высоким зеркалом, как будто случайно стоящим у двери и заметил оценивающий взгляд Анжелы. Ну да, в этой семье любили крупных и крепких мужчин. Он приценился к светлой водолазке «лапша», но та была откровенно мала, на дрища.

— Извини, обуви на твой размер сейчас нет. Я поспрашаю у народа. Батники возьмешь?

Иннокентий некоторое время соображал, что это такое. Потом вспомнил, что так в эти годы называли модные рубахи под стиль «диско».

— Давай, только не самые яркие.

— Да я уж понял, комсомолец, — съехидничал мажор, залезая в большую коробку.

Анжела также взглянула на Кешу с потаенной подколкой, и тот насупился.

— В прессе я работаю. А там официальные мероприятия со всеми вытекающими. Так что цветастым хиппи бегать мне не резон.

— Ну, вы гляньте, какие слова он знает! Давно ли лапоть из ПТУ вышел?

Анжела не обратил внимания на подколку кореша:

— Иннокентий, ты журналист?

— Бери выше. Фотокорреспондент!

Кеша кокетничать и скромничать не стал, скинул с себя свитер с рубашкой и примерял батники прямо на майку. Рубашки в облипку с остроконечными воротниками. Ему понравилась одна бело-синяя клетчатая и желтая в рубчик, с расписными карманами. К тому же он заметил явный интерес к нему девушки, которая вовсе не собиралась отворачиваться. Так было на что посмотреть! Полгода физических упражнений и природные данные Васечкина сделали его торс поистине атлетичным.

«Как у этой потаскухи глазки загорелись!»

Со Светланой с того проклятого ноябрьского вечера не заладилось. Качать права и изображать ревность Иннокентий не хотел. Кто он такой? Но чувства и страсть сам собой испарились. Да и Света себя странно вела. Видимо, Семен Семенович также сделал ей предложение и окучивал молодую пассию по полной программе в виде щедрого аванса. Видимо, сексуальный голод во взгляде Иннокентия хозяйка квартиры четко уловила, потому что характер её поведения изменился. Спина выпрямилась, выкатив вперед бюст, руки то и дело поправляли локоны. К кофе внезапно нашлась плитка шоколада. Вован эти сигналы также приметил и заметно нервничал. Хотя не похоже, что они были парой. Все-таки френдзона. Знакомое явление. Иннокентий и сам несколько лет проходил в подобной у смазливой соседки. Правда, после армии он её все-таки поимел. Дура залетела «по большой любви» и искали отца для маленького сынули. Но поезд ушел, как