Чаша Бланшара - Джанет Глисон

— Думаю, миссис Тули еще не заметила твоего секрета, хотя догадываюсь, что, если она узнает, это не произведет на нее хорошего впечатления.

Ей было неприятно угрожать девушке, особенно в таком положении, но Нэнси была не из тех, к чьей совести стоило взывать.

— Нет, мэм, пожалуйста, не надо… Вы же знаете, какая она, — взмолилась перепуганная Нэнси.

— Тогда спрашиваю еще раз: что ты еще взяла у нее?

— Письмо, как вы уже говорили, — пожала плечами Нэнси. — Ничего особенного, просто хотела развлечься. Пэтси сказала мне, что Роуз с Филиппом смеялись надо мной за моей спиной. А мы с ним дружили, пока не появилась она.

— Но эта ссора случилась неделю назад. Почему Роуз ждала до понедельника, чтобы сцепиться с тобой? — Агнесс сделала паузу — в ее голове мелькнула мысль: Роуз бы ждать не стала. — Ты украла второе письмо, так? Не то, что оставила в гостиной, — другое. Вот из-за чего заварилась ссора. Что было в том письме, Нэнси? Где оно сейчас?

Нэнси упрямо задрала подбородок:

— Да ничего там особенного не было. Я нашла его, потому что в комнате был бардак, все ее вещи вываливались из шкафа. И миссис Тули всегда ругалась, заставляла меня убирать. Сама боялась острого язычка Роуз. Я и нашла это письмо под ее кроватью.

— Оно все еще у тебя?

— Там нет ничего, из него вы не узнаете, кто ей горло перерезал.

— Иди и принеси его сюда.

Все еще дуясь, Нэнси, шаркая ногами, потащилась к задней лестнице, ведущей на чердак. Агнесс снова занялась пирогом. Когда Нэнси вернулась, она уже замесила тесто и выложила его в миску. Нэнси, покопавшись в складках своей юбки, вытащила листок бумаги:

— Вот.

Агнесс вытерла пальцы о фартук и взяла листок. Письмо было датировано днем накануне кражи и исчезновения Роуз.

Дорогая Роуз!

Я очень рад, что ты передумала. Буду ждать тебя в «Красном льве» в половине шестого завтра утром. Билеты для нас уже куплены, и переезд до Довера организован. Бог милостив, и мы окажемся в Кале в ту же ночь. Не стоит говорить, с каким нетерпением я жду этого момента.

Почерк был четкий и твердый. Но ни имени, ни адреса — ничего о себе, кроме непонятной загогулины, писавший не оставил. Агнесс перечитала эту коротенькую записку несколько раз, потом, сложив и сунув в свой ящик, застыла, погрузившись в раздумье.

Как же она ошиблась, не обратив внимания на свое первое предположение: Роуз увели из дома дела сердечные. Роуз собиралась начать новую жизнь, и ей не повезло — ее настигла злая судьба. Но затем, вернувшись мысленно к записке, Агнесс задумалась: зачем это Нэнси красть письмо, принадлежащее Роуз? Прочитав, она вполне могла положить его на прежнее место, чтобы избежать ссоры. Наверняка у нее была другая цель.

— В ту ночь ты дождалась, когда Роуз уйдет, и пошла за ней?

— Нет, конечно же нет. Я обрадовалась, что она смылась. Зачем мне за ней идти?

— Ты видела, как она уходила?

— Да, но какое тут преступление?

Догадка озарила Агнесс, пока она выкладывала порубленную печень на тесто.

— Ты подумала, что эту записку написал Филипп, так? — спросила она.

— Разумеется, нет, — ответила Нэнси, покраснев до корней волос. — Такая мысль мне и в голову не приходила.

Агнесс видела, что она лжет. Нэнси злилась, что Роуз увела у нее Филиппа, и была расстроена из-за того, что забеременела. Как подействовало бы на нее это письмо, если она считала, что его написал Филипп и что он собирается увезти Роуз? Рассчитывала ли Нэнси, что уговорит Филиппа жениться на себе? Вряд ли, ведь он потеряет место, если женится. Но вдруг она в отчаянии надеялась, что уговорит его найти другую работу, где не запрещают жениться? Агнесс прижала печенку, положила сверху круг теста и стала легонько сжимать его пальцами по краям.

— Если ты подумала, что эта записка от Филиппа и что Роуз собирается с ним сбежать, тебе могло захотеться пойти за ней…

— Это не просто глупо, — защищалась Нэнси, — это совершенно невозможно.

Но Агнесс продолжала давить на нее, одновременно проделывая дырку в тесте, чтобы выходил пар.

— Филипп в тот вечер ушел в «Синий петух», но ты об этом не знала. Возможно, он даже не вернулся до ухода Роуз. Ты могла пойти за ней, решив, что у них свидание. Ты могла даже убить ее, чтобы помешать забрать Филиппа из этого дома и увести подальше от тебя.

Нэнси бросила на нее хитрый взгляд:

— Говорю же вам, такого не могло быть. Я никогда не думала, что письмо написал Филипп.

Агнесс так разволновалась, что ей стало жарко. Она слишком сильно нажала на тесто, и оно стало липким.

— Это почему же, позволь тебя спросить?

Последовала длинная пауза. Затем Агнесс внезапно вздрогнула и подняла голову — Нэнси начала хихикать.

— Прекрати и отвечай немедленно, — рассердилась Агнесс. — Откуда ты знаешь, что это не почерк Филиппа?

— Потому что у Филиппа нет никакого почерка, только крест. Филипп не умеет писать, понятно?

Агнесс с преувеличенным старанием соскоблила тесто с пальцев, а Нэнси ушла, что-то напевая в довольно презрительной манере. Агнесс, в равной степени разозленная и пристыженная, позвала Дорис. Но даже необходимость отдавать распоряжения посудомойке и внимательно следить за тем, что та делает, не помешали ей чувствовать себя неловко. И когда она поставила пирог в духовку и обожгла руку, настроение только ухудшилось. Ее рассердили не только наглый тон Нэнси и письмо, которое она только что сунула в ящик, туда, где уже лежали ее книга рецептов и шкатулка, взятая у Элси, ее беспокоило ощущение, которое было значительно труднее объяснить и отложить в ящик, как письмо и шкатулку.

Она никогда не стала бы обвинять Нэнси, если бы не то, что случилось в спальне Томаса Уильямса накануне ночью. Именно он разбудил в ней давно уснувшие чувства, заставившие ее говорить так импульсивно. Какой же смешной она, должно быть, выглядела.

Когда ее брак так катастрофически завершился, Агнесс дала себе клятву, что никогда не позволит себе больше так страдать. С той поры как она поступила работать к Бланшарам, она строго придерживалась этого обещания. Воздержание стало ее второй натурой и оберегало ее от неприятностей. И все-таки прошлой ночью она проявила слабость. Агнесс подумала о запахе в комнате Томаса Уильямса, его вьющихся волосах, жестких на ощупь, его тепле, о резьбе на спинке его кровати, своих распущенных волосах и развязанных шнурках. Ее одолели сомнения. Теперь ничего не казалось таким же ясным и легким, как раньше. Она все еще не была уверена, какой путь выбрать.

Агнесс взглянула на дымящийся пирог. Она забыла добавить травы, как делала обычно. Пирог теперь не будет так же правильно приправлен, как раньше, но почему-то ей это не казалось важным.

— Сегодня утром пришло письмо от мистера Питта, миссис М., — сказал Филипп, входя со двора в кожаном фартуке. — Вы слышали, что в нем? Случайно не знаете, куда подевались мои рукавицы? Мистер Мэттью меня убьет, если они потерялись. — Он протянул руку и взял кусок фазана из миски Агнесс.

Агнесс отодвинула миску подальше от него. Она все еще не успокоилась после позорного столкновения с Нэнси, и в этом, говорила она себе, отчасти виноват Филипп.

— Убирайся. Откуда ты знаешь, что письмо от мистера Питта?

— Его принесли, когда я чистил камин в гостиной. Слышал, как упоминались ваше имя и имя Маркуса Питта. Письмо забрал мистер Мэттью. Наверное, это означает, что нам с вами скоро снова придется его навестить.

— Возможно, — сказала Агнесс, ощущая небольшой испуг при мысли о новой встрече с Питтом и отвлекаясь от мыслей о Томасе. — Если так, боюсь, мы об этом вскоре узнаем.

— Послушайте, миссис Мидоус, не дадите ли вы мне что-нибудь поесть? Я умираю с голода. Как насчет этой ножки?

Агнесс открыла ящик и достала оттуда письмо, принесенное Нэнси.

— Через минуту. Посмотри-ка сюда. Скажи, это не ты писал?

Филипп посмотрел на письмо, затем на Дорис и засмущался:

— Только не начинайте снова.

— Это ты писал? — настаивала Агнесс, не обращая внимания на его смущение.

— Нет, но Нэнси мне его показывала.

— Когда?

— Несколько дней назад, если я правильно помню.

— В понедельник, в день перед ограблением?

— Наверное.

— Что там написано?

Внезапно Филипп густо покраснел. Затем беспечно пожал плечами:

— А я не запомнил.

Агнесс кивнула. Хотя бы эта часть рассказа Нэнси оказалась правдой.

— Но ты ведь наверняка спросил, что там написано?

Филипп уже перестал смущаться. Он улыбнулся и взлохматил себе волосы, как будто старался произвести на нее впечатление.

Но Агнесс не поддавалась:

— Так как?

— Конечно, спросил. Чего там скрывать? Нэнси сказала, что Роуз собирается дать деру.