Радуга до небес - Барбара Картленд

На его жизненном пути встречалось множество богатых наследниц, но, будучи привередливым, он предъявлял к ним очень высокие требования: избранница его должна быть не только состоятельна — это было неоспоримым условием, но молода и хороша собой.

Холодная красота Дианы просто ошеломила Хьюго, и он влюбился в нее без памяти.

Ему повезло, что она к тому же оказалась и сказочно богатой. Незадолго до самоубийства сэра Роберта Хедли Хьюго частенько спрашивал себя, любил бы он Диану, будь она бедна, и никогда не мог ответить на этот вопрос. Теперь он твердо знал, что любил бы.

Однако тогда его чувство не выдержало такого серьезного испытания, как финансовый крах семьи Хедли.

Если бы дело было только в потере денег, это еще полбеды, — пытался убедить себя Хьюго, когда чувствовал, что ведет себя по-свински, не подтверждая несчастной Диане своего намерения жениться на ней.

Но покрыть себя позором, опорочить свое доброе имя женитьбой на дочери обманщика… Нет, на такое Хьюго не мог решиться.

Он приложил максимум усилий, чтобы держаться подальше от Дианы, но, случайно встретив ее в Монте-Карло, влюбился еще сильнее, чем прежде.

Раньше это была хладнокровная, сдержанная девушка. Теперь во всем ее облике сквозила печаль, но такой романтичной Диана нравилась ему еще больше.

Хьюго привык, что женщины к нему так и льнут, однако Диана, как и раньше, держалась от него на расстоянии. Восхищаясь ее силой духа и мужеством, с которыми она переносила свалившиеся на ее голову несчастья, он не мог не заметить, как она сейчас одинока.

И все же он по-прежнему не решался сделать ей предложение.

Женитьба очень ответственный шаг. Взять в жены женщину без денег означало отказаться от роскошного образа жизни, к которому он так привык.

Рядом с Дианой другие женщины казались бесцветными и безжизненными. Отличительной чертой его возлюбленной была бурная энергия и жизнерадостность.

Теперь, думая о разговоре с миссис Шнайбер, Хьюго едва сдержался от смеха. Еще бы, его заставляют жениться! Убеждают, что он должен поступить по отношению к Диане честно!

Внезапно перед глазами Хьюго возникла другая картина: Диана, вне себя от горя, сидит в ресторане.

Кажется, это было совсем недавно. Он тогда взял такси и повез ее домой. Она сидела рядом с ним, держа его за руку, уставясь перед собой невидящим взглядом, а щеки были мокрыми от слез.

Ему еще тогда очень хотелось спросить, что случилось, однако врожденное чувство такта помешало задать этот вопрос.

Так в полном молчании и доехали они до Гросвенор-сквер. Потом он помог ей выйти из машины и на прощание поднес к губам руку.

— Спасибо, — прошептала Диана. Значит, она несчастна и одинока…

Хьюго заметался взад-вперед по будуару. Дверь распахнулась. На пороге стояла Диана. Как же она похудела!

Под глазами темные круги, лицо бледное… Она недоуменно смотрела на него.

— Что случилось, Хьюго? — наконец спросила она. — Миссис Шнайбер сказала, что ты хотел меня видеть.

Она казалась такой трогательной, юной и одинокой, что Хьюго не стал себя сдерживать. Подойдя к Диане, он крепко обнял ее.

— Диана, дорогая, — проговорил он, — мы поженимся. Я всегда буду с тобой рядом, стану заботиться о тебе. Ты выйдешь за меня замуж, моя любимая?

Диана не пошевелилась, только уронила голову ему на плечо, словно ее было слишком тяжело держать.

Лица девушки Хьюго не видел, лишь краешком глаза заметил золотисто-каштановые завитки волос на белоснежной шее.

С замиранием сердца ждал он ответа.

— Если ты этого так хочешь, Хьюго, — наконец едва слышно произнесла Диана, — я выйду за тебя замуж.

Глава 10

В холле дома Шнайберов по Гросвенор-сквер Диану ждали очередные посылки.

В двух она обнаружила почти одинаковые наборы кухонных ножей, а в третьей — необыкновенно уродливую фарфоровую чернильницу.

Тяжело вздохнув, Диана отнесла все в танцевальную комнату, где стояли длинные столы специально для свадебных подарков.

А таковых, надо признать, набралось уже порядочно: с дюжину хрустальных ваз, пять шейкеров для приготовления коктейлей, несколько чайных сервизов и целая куча альбомов всевозможных размеров в разных кожаных переплетах.

Поставив три новых подарка туда, где им положено стоять, Диана взяла книгу, в которую записывала поступления, и отметила в нужной графе: «Следует поблагодарить».

В этот момент в комнату вошла секретарша, Джин.

— Привет, Диана, — проговорила она. — А я тебя повсюду ищу. Звонили из газеты. Хотят знать, могут ли сфотографировать тебя и лорда Долка на фоне свадебных подарков. Может быть, назначить им на пять часов? Лорд Долк как раз в это время приходит.

— Как хочешь, — проговорила Диана. В голосе ее не чувствовалось абсолютно никакого интереса.

— Устала? — спросила Джин. Диана кивнула:

— Немного. Только что примеряла свадебное платье.

— Ну и как оно? Наверное, шикарное? — поинтересовалась Джин.

— Ничего, — безразлично отозвалась Диана. — Ты права, что посоветовала мне бархат. Смотрится гораздо красивее, чем атлас.

— А венок? — спросила Джин.

— Я не стала его надевать. Достаточно того, что на манекене он выглядел нормально.

Джин немного помолчала, рассеянно двигая перед собой стаканы.

— В чем дело, Диана? — наконец спросила она, видимо, предварительно хорошенько обдумав свой вопрос.

— Что ты имеешь в виду? — поспешно отозвалась Диана.

— То, что спрашиваю, — ответила Джин. — Что с тобой происходит? Ты совершенно не в себе весь этот месяц.

— Почему, скажи? — продолжала она, видя, что Диана по-прежнему словно в рот воды набрала. — Ведь ты должна быть самой счастливой в мире! У тебя теперь все есть: и твое прежнее положение, и человек, которого ты любишь.

Хрупкая кофейная чашечка, которую Диана бесцельно вертела в руках, упала на пол и разбилась вдребезги, усеяв осколками весь пол. Диана не обратила на это никакого внимания. Она во все глаза смотрела на Джин.

— Ты когда-нибудь была влюблена? — лишь спросила она ее.

— Ты хочешь сказать, что не любишь Хьюго? — быстро спросила Джин.

Диана печально взглянула на нее.

— Ну и глупая же ты, Диана! — вдруг воскликнула Джин. — Зачем же ты тогда выходишь за него замуж?

Диана не ответила. Нагнувшись, она принялась подбирать с пола осколки.

— Не волнуйся, Джин, — покончив с разбитой чашкой, проговорила она. — Теперь уже ничего не изменишь, слишком поздно. Впрочем, это и не важно.

Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты, а Джин, оставшаяся стоять среди подарков, еще долго смотрела ей вслед.