Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

Фогвилл с досадой кивнул головой. Может быть, Сайпс сам что-то скрывает?

На улице заморосил дождь, и мелкие капельки затрещали по стеклу. Вечернее солнце превратилось в золотую полоску между горизонтом и стеной облаков. Надвигалась буря. Должно стемнеть раньше, чем наступит Ночь Шрамов, и Фогвилл подозревал, что на сей раз на свободе окажется не один убийца.

Часть 2

УБИЙСТВО

11. Ночь Шрамов

Дождь лил как из ведра, отбивая дробь о жестяные баки и цистерны. Журчащие потоки неслись по водосточным трубам. Дипгейт запел протяжную и жалобную песню: с мокрых цепей клубами валил пар, и металлическая паутина протяжно стонала и раскачивалась, проседая под весом залитых водой построек. Вечер постепенно уступил место ночи, унеся с собой последние лучи заходящего солнца, а уличные фонари так и не зажглись. Скоро район храма, Рабочий лабиринт и Лига Веревки погрузились во тьму.

На Пикл-лейн ожидали наступления ночи двенадцать угрюмых призраков. Убийцы-спайны неподвижно стояли в своих неизменных кожаных одеждах прямо под проливным дождем, держа наготове мечи, ножи и арбалеты. Из всей дюжины дрожь пробирала лишь Рэйчел. Она не раз видела эти лица, но не могла назвать ни одного имени.

— Ты будешь приманкой, — произнес спайн с мертвыми глазами и кривым шрамом через весь нос.

— Почему я?

— Ты обладаешь способностью приводить ее в бешенство.

— А ты нет? — фыркнула Рэйчел. — Не льсти себе. Только рот открой, она уже с катушек слетит от ярости, точно говорю.

— Ты должна спровоцировать ее, адепт. Карнивал отзовется — отзовется на оскорбления. У тебя талант к применению подобных эмоциональных… средств. Ты будешь приманкой.

Любой разговор со спайнами подобен беседе с кирпичной стеной. Временами Рэйчел почти радовалась, что ей пока удалось избежать ужасной муки — процедуры посвящения, которая призвана очистить душу адепта и избавить его от ноши чувств и эмоций.

Почти радовалась.

— Безусловно, ты будешь расходным материалом, — добавила распущенного вида девица с полными бледными губами. Рядом стояла худенькая девушка с синими кругами под глазами и пустым взглядом.

Господи, неужели и я так выгляжу? Как привидение. Как обескровленная!

Рэйчел перевела взгляд с одного безразличного лица на другое и, встретив в них лишь бесконечное равнодушие, тихо повторила:

— Расходный материал. И как я могла забыть. Глупо с моей стороны. Спасибо, что напомнила. Девица бесстрастно кивнула.

Оскорбления, сарказм, ирония никогда бы и не смогли дойти до коллег Рэйчел. Можно было бы с таким удовольствием врезать гадине, если бы это хоть чуть-чуть ее разозлило, а от битья по кирпичной стене какое удовольствие? Тем не менее, несмотря на это, Рэйчел завидовала и этой женщине, и всем остальным. Посвящение дарило адепту внутреннее спокойствие, получив которое, Рэйчел не стала бы оплакивать потерю собственного «Я».

— Отлично. Убирайтесь только с глаз моих, — отрезала она. — Встретимся в планетарии.

— Не вступай в бой с Карнивал до тех пор, пока не будет готова ловушка.

— А если она атакует раньше?

— Не делай ничего.

— Ничего? — Да.

— Как прикажете. — Рэйчел сжала кулак.

Спайн с мертвыми глазами кивнул.

— Черная луна поднимается. — По его немой команде группа растворилась в ночной темноте, оставив Рэйчел наедине с городом.

Ничего не делать? Девушка резко повернулась, выругалась и вернулась на прежнее место. Ну уж нет, лучше она забредет в какую-нибудь таверну и выпьет рому, как все нормальные люди. Может быть, встретит мужчину… Может быть…

Может быть, для нее еще не все потеряно.

Рэйчел сорвалась с места и бросилась прямо навстречу дождю по безлюдным улицам. Сырой воздух сгущался, и в атмосфере ощущалось напряжение. Темные дома зашептали тысячами голосов: проверяли ставни, заколачивали двери, повсюду гремели железные решетки, цепи, засовы и замки. Дипгейт готовился к предстоящей битве.

— Монетку пилигриму? — Откуда ни возьмись появилась грязная фигура; из-под капюшона торчали длинные сальные космы нечесаных волос и борода, обсыпанная крошками. — Сэр, поднимается черная луна. Воздух сегодня чистый и свежий, и мы пока еще живы. В вашем сердце кровь, а в моем — клей. Не правда ли, просто великолепно! Пожертвуйте монетку.

Глюман? Это тряпье скрывает липкую желтую кожу, из которой сочатся яды и химикаты. А кровь у него… другая.

— Сэр? — ответила Рэйчел.

— Ах, миледи. По голосу совсем молодая, да красивая какая… Да, да. Я слышу грудь, боже мой, а бедра… тугая одежда — кожа, я прав? Как ужасно. Гуляет одна и без спутника в такую-то жуткую ночь. Он выгнал тебя на улицу? Или умер и бросил несчастную, обезумевшую от горя малышку шататься по городу? Зарезан? Прими мои соболезнования, бедный котеночек.

Рэйчел догадалась, что разговаривает со слепым. Поэтому он и услышал ее шаги.

— Все это ты узнал по одному слову?

— Уже восемь слов, красавица, и каждое такое тяжелое от горя и страдания, что сейчас мостовая провалится. Еще я слышу тоску. Ты вся в смятении и нерешительности, бедняжка. Я слышу затаенное желание в твоем голосе. Я слышу… — Он остановился, прислушиваясь, потом понизил голос. — Ах, черт побери, вот оно что. Ты вся промокла, да? Насквозь. — Нищий начал раскачиваться взад и вперед. — Подари мне еще два слова. Два слова, чтобы заглянуть в твою душу. Для меня, пожалуйста.

Убийца вздохнула.

— Какие два слова?

Рваный капюшон приблизился к девушке и прошептал:

— Грязный мальчишка.

— И ты хочешь, чтобы я сказала… эти два слова?

— Скажи, умоляю.

— Нет.

— Ну пожалуйста. Пожалуйста, — не унимался глюман.

— Ни за что, попрошайка.

— Котеночек, имей сострадание. Посмотри на меня, одинокого и несчастного калеку. Братья мои все до одного пропали в доках. Жена сбежала с оборванцем-резервистом. Старика-отца забили камнями на глазах Авульзора. Матушка моя…

— Хорошо, хорошо. — Иначе нищий грозил перебудить всю округу. Рэйчел робко оглянулась, убедилась, что никого нет поблизости, и прошептала: — Грязный мальчишка.

— Вожделение! Восхитительно! — завопил попрошайка. — А теперь иди поближе, присядь-ка ко мне на колени.

Рэйчел нахмурилась.

— Я слышу, как ты хмуришься.

— Что ты здесь делаешь в такое время?

— Сижу на земле да деньги клянчу.

Девушка усмехнулась.

— Очень умно. Не мог найти места поспокойнее? Не будь так уверен в эту ночь. Ты тоже в опасности.