Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

— Армия Ульсиса, — заговорила Абигайль, — ждет своего часа, чтобы отправиться к небесам.

Неттл пожал плечами.

— У тебя все еще есть выбор, — продолжала девочка. — Ты правда веришь, что сможешь победить ее? Если она сама и не заберет твою душу, то отправит ее навечно в ад.

— Большая разница между тем адом и этим? — спросил он. — Я прожил всю свою жизнь в Дипгейте и ни разу не пожаловался. Даже Лабиринт не может быть хуже.

— Айрил бесконечна.

Сердце его сжалось. Абигайль сейчас там. Неттл хотел утешить ее, что там они по крайней мере будут вместе, но это было ложью. Тот, кто оказывается в Лабиринте, обречен навеки бродить в одиночестве по кровавым коридорам в поисках собственной души. Неттл больше не мог смотреть на дочь и поднял глаза к небу. Темная тень проскользнула над головой. Крылья? Рука потянулась к ножу.

— Не надо, — просила Абигайль.

— Не надо чего? — Он спросил так, будто не понял вопроса.

Она только крепче сжала его руку.

— Пожалуйста, па, не делай этого.

Неттл освободил руку.

— Не надоедай. Уходи. — Он чуть не сказал: «Иди нарисуй что-нибудь», и боль еще сильнее сковала сердце.

— Мне страшно, — сказала Абигайль.

Ему так хотелось взять дочь на руки и обнять, но он не мог.

— Не тебе решать.

— Пойдем домой, па.

— Зачем?

10. Секретное место

Спрятавшись за высокими церковными шпилями, из нагромождения крыш пробивалась заросшая плющом башенка. Когда-то украшенная арками макушка давно обрушилась, но горгульи, твари с львиными лапами, крыльями и клыками, все еще сидели, крепко вцепившись когтями в остатки каменных столбов. Плесень разъела их хмурые морды, пушистый мох покрывал крылья. Крошечные белые цветочки проросли из каждой трещинки между кривыми пальцами, но бесстрашные звери по-прежнему несли свою бессонную вахту.

Дилл уселся на опрокинутом камне, распустив крылья и грея перышки в теплых лучах заходящего солнца. Малюсенькие птахи порхали вокруг.

— Это оно?

— От тебя такая же тень, как и от этих. — Рэйчел стояла в обнимку с горгульей и погладила зверя по голове.

Дилл оглянулся на свою тень, и глаза начало щипать.

— Красный значит «смущенный», да?

Он чувствовал, как цвет сгущается.

Рэйчел глубоко вздохнула и уставилась мимо него, мимо каменных обломков и шпилей храма.

— Я на этой башне с самого детства не была. Мне позволяли без спросу бродить по храму, пока отец был здесь. Вот это всегда было моим любимым местом. — Она не спеша обошла ангела, смахнув пыль с равнодушной горгульи. — Тогда здесь было почище. — Девушка осторожно дотронулась до перьев. — И ты можешь на них летать?

— Мне запрещено. — Дилл сложил крылья.

— Но ты наверняка пробовал. Я бы попробовала.

— Кодекс это запрещает. Нас теперь защищают воздушные корабли, яды, убийцы. — Он сделал ударение на последнем слове. Рэйчел, даже если и заметила это, не подала виду.

— Они боятся, что ты попросту улетишь?

— Правила есть правила. — Дилл пожал плечами.

— Ничего глупее ты сказать не мог?

Дилл надулся. Рэйчел снова провела рукой по перьям ангела, и тот прижал их к спине еще сильнее. Его не раз одолевало желание летать, но священники рано или поздно узнали бы об этом. Им всегда удавалось разнюхать обо всем, что бы он ни натворил.

— Мои глаза… — начал ангел.

— Красные.

— Зеленые, когда я чувствую вину или мне стыдно…

— Как и мои.

Он невольно улыбнулся.

— Ты всегда чувствуешь себя в чем-то виноватой? — Улыбка пропала, как только Дилл заметил выражение ее лица.

— Прости, — вздохнула Рэйчел. — Люди говорят, у спайнов нет чувства юмора. И по-моему, они правы. Мне нужно просто вести себя как обычный человек. — Она присела на корточки рядом с Диллом, сделав вид, будто не знает, что сказать дальше.

Дилл тоже не знал.

За церковными шпилями Дипгейт что-то тихо напевал себе под нос, цепи и дома постепенно утопали в ползущих с запада тенях. Вечерний ветерок доносил до башни приглушенный говор и слабые запахи: очага, зеленого сада и далекой пустыни. Облако дыма повисло над доками и Скизом там, где боевой корабль «Адраки», блистая золотой обшивкой, осторожно подлетал к швартовочному крану. С высоты башни судно казалось не больше пальца.

— Он садится на дозаправку, — пояснила Рэйчел. — Марк отправляется в Сандпорт с целым чемоданом бумаг для дальних гарнизонов. — Она усмехнулась. — Он будет уже далеко, когда поднимется черная луна. — Девушка смотрела на собиравшиеся в западной стороне грозовые тучи. Внезапно она отвернулась и тихо выругалась. — Сделай мне одолжение.

— Какое?

— Взлети.

— Я не могу.

— Можешь! — Рэйчел схватила Дилла за воротник и подняла на ноги, а потом потащила к самому краю башни, к обрыву. Тот пытался сопротивляться, но девушка оказалась на удивление сильной.

— Нет, я… — Чистое небо угрожающе приближалось. — Подожди! — Он уперся ногами. — Пожалуйста, не надо. — Ангел отчаянно пытался вырваться.

Рэйчел разжала руку, но как-то странно посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты правда подумал, что я хочу столкнуть тебя вниз?

— А разве нет? — Лицо ангела побледнело, глаза стали белыми.

Рэйчел нахмурилась.

— Я должна за тобой присматривать, а не угробить тебя. Я просто хотела, чтобы ты перелетел с одного края на другой. — Девушка посмотрела вниз через парапет, потом снова на Дилла. — План был такой: если я столкну тебя… никто тебя не накажет за то, что ты пытался спасти свою жизнь.

Дилл отпрянул. Рэйчел схватила его за руку.

— Просто у спайнов такие шутки.

Дилл уставился на нее.

— Забудь. — Рэйчел немного колебалась, потом показала на горгулью напротив. — Просто пролети отсюда туда.

— Зачем?

Рэйчел задумалась на мгновение.

— Потому что тебе запретили.

— Но ты сама можешь донести на меня.

Девушка нахмурилась.

— Ты считаешь, я могла бы так поступить? То есть я пытаюсь подставить тебя? Ради бога, просто коротенький полет. Я же не прошу тебя воздвигнуть алтарь Айрил.

— Меня накажут.

— Только если поймают. Порку-то ты переживешь? Не прикидывайся ангелочком, ты не первый раз попадаешься, Спайны вовсе не собираются охотиться за твоими костями.

Дилл вздрогнул.

— Что?

— Прости. — Рэйчел вздохнула. — Это было нечестно. Тот последний обескровленный… Все опять говорят о Мягких Людях.

— О Мягких Людях?