Горящее небо Аорна - Анатолий Федорович Дроздов

— Не дерзи! — скривился капитан. — А не то отправишься к расконвоированным в общагу. Там быстро дурь выбьют — вместе с печенками-селезенками.

До бывшего дома капитана — час ходьбы… Но печальнее всего вышло расставание с Файишей и ее сынком.

Он обнял женщину, ничуть не отстранившуюся.

— Почему ты согласилась? — поинтересовался у Файиши.

— Невозможно отказать, потому что дом — казенный. Капитан сказал, что может выселить меня. Начальник…

Саш прижался сбоку, охватив ручонками ноги взрослых.

— Дядя Макс, приходи к нам иногда. Я буду здать. Мама будет тозе здать. Споес нам песенки… — он напрягся и довольно точно процитировал на незнакомом ему русском языке, глотая «ш» и «ж»: — У губ твоих конфетный, конфетный вкус. Твой сепот незный-незный разгонит грусть[14].

Пока он собирался, Файиша завернула для него в тряпицу кусок домашнего пирога. Тем и прощание закончилось. На разговоры времени не оставалось, Макс должен был зайти в комендатуру — получить предписание о заселении в новый дом.

Женщина, угостившая его водой, когда он отвозил капитана в прошлый раз, узнала Макса и впустила в дом. По ней было заметно — радовалась смене постояльца, хотя нового совсем не знала. Похоже, капитан ее достал.

На ночь принесла Максиму кувшин с водой. Маленький, чуть более стакана. Смочила в нем тряпицу.

— Господин позволит обтереть его тело?

Макс удивился. Похоже, что она стояла на ступеньку ниже в социальной лестнице, чем ссыльный осужденный. Для нее он господин?

— Как тебя зовут? — спросил у женщины.

— Агнеша.

Надо же… Почти земное имя! Внешне новая хозяйка выигрывала у Файиши, к тому же носила не серый балахон, формой напоминавший церковный колокол, а синее приталенное платье до щиколоток.

— Агнеша, это не обязательно, — попробовал он отказаться. — Оставь мне воду, справлюсь сам.

— Воды немного, господин, сам все не оботрешь. Прежний господин приучил меня помогать ему на ночь. Позволишь?

Слово «все» он не воспринял столь буквально, пока… Протерев руки, ноги и торс, она начала тщательно обмакивать водой его гениталии.

Как ни было грустно после прощания с Файишей, с которой отношения так и не достигли нежных, Макс ощутил, что от прикосновений женских пальцев накатывает возбуждение. Агнеша, обратив на то внимание, отреагировала соответственно. Макс не успел опомниться, как оказался с ней в постели. «Так вот что она подразумевала под выражением 'помочь на ночь»… — мелькнуло в голове.

Где только силы взялись! Хотя, чему тут удивляться? Ведь после отдыха в отеле Хенмишена он с женщинами не встречался. На северной авиабазе было просто не с кем. А здесь тяжелый труд по приведению в чувство древней колымаги и прочие работы выматывали так, что его дружок даже по утрам не напоминал о боевой готовности. Но вдруг проснулся…

В порыве страсти Максим выплеснул все, что накопилось за недели ссылки: последствия стресса от убийства полицаев, переживания за смерть сержанта, неопределенность будущего, обида выселения…

Он стонал, рычал и стискивал Агнешу так, что, бедная, наверное, уже была не рада постояльцу. Но он ошибся в предположении. Женщина вдруг сама выгнулась в судороге, вонзила ногти в его спину и захрипела…

— Ты чего? — обеспокоился Максим.

Та ответила не сразу, обретя способность говорит минуты через две.

— Мне хорошо. Ох… Всевышний знает, как хорошо… Я думала, это лишь мужчинам в удовольствие. Ну, может быть, каким-то шлюхам. Или я тоже — шлюха?

— Ты страстная, красивая, — возразил Максим. — Но, если так понравилось, то можем повторить.

В комнатке, ранее занятой капитаном и куда большей, чем келья Макса у Файиши, вдруг стало так уютно! Женщина откинулась на подушку. В тусклом свете, падающем от окна, четко обрисовался ее профиль с аккуратным курносым носом. Маленькие груди остро смотрели в потолок. Плоский нежный животик при прикосновении щекотал ладонь мужчины светлым пухом. Ниже пух темнел и становился жестче. Интимных стрижек и, тем более, бритья промежности здесь пока не знали.

Отдохнув, Агнеша поцеловала Макса и ретировалась. «Помогла на ночь» и хватит.

Хотел бы Макс, чтоб она осталась? Вряд ли. Регулярные ночи в одной постели — это уже близкие отношения. А он здесь точно не задержится и не заберет ее с собой. Значит, придется ограничиться короткими свиданиями на сон грядущий.

Хорошо б узнать свой результат того анализа. Способен он иметь детей от женщины Аорна? Агнешу, похоже, данная проблема не волнует — так легко ему отдалась, как и прежнему жильцу. Спросить бы, как предохраняется… Эта мысль была последней.

На следующий день он добился разрешения ставить на ночь водовоз во дворе Агнеши, чтоб не тратить время на походы к базе и обратно. Капитан, дорвавшийся к воде, в ответ на просьбу лишь рукой махнул: ставь, коли так желаешь. Получил ли он доступ к телу Файиши? Макс гнал эту мысль — от нее на сердце становилось мрачно.

Жизнь неожиданно приобрела размеренность. Обслужив машину в гараже, «Водятел» ехал в новый дом. Там, применяя тонкий шланг, сливал остатки из цистерны — большим не удавалось опорожнить ее досуха. А так, сунув внутрь один конец, из другого втягивал остатки ртом и опускал его в ведро. Пара ведер набиралась. Часть воды Агнеша использовала в пищу, для помывки, остальное выменивала на продукты.

Полчаса перед отбоем занимались «помощью». Макс вспоминал фортели покойного Борюша из эротических фильмов, женщина охотно подключалась, постигая новую и приятную для нее науку. Призналась: бесплодна, и месячных у нее не наступает. Идеальный партнер для связи без обязательств. Но Максу было ее жаль. Простая и бесхитростная, довольно симпатичная, охотно распахнувшая душу постояльцу… Ей двадцать пять, довольно зрелая по местным меркам. Пройдет время — и кому она нужна в этой глухомани?

Но Агнеша жила одним днем, искренне не понимая, если Макс задумывался о чем-то постоянном. А потом события вдруг полетели, словно самолет, войдя в пике.

— Борюш? — вдруг спросил чернявый и голубоглазый заключенный, притащивший шланг к автоцистерне в лагере.

Макс напрягся и окинул взглядом незнакомца. Нет, не заключенный, пленный. В повседневной форме ВВС, только рваной и грязной, будто снял ее с бомжа. Без каких-либо нашивок, непонятно — летного состава или инженерного. Но он где-то его видел…

— Чего тебе? — спросил

— Не узнал меня… — пленный горько усмехнулся. — Выгляжу я хуже манка. Помнишь Сакуша, с которым ты сражался на дуэли? Победил тогда меня в бою. Я сначала очень злился: как такое может быть? Ведь всего какой-то там актер!

Понимая, что не отвертеться, Макс шепнул:

— Не переживай. У меня опыта на самолетах больше.

— Но откуда? — изумился Сакуш.

— Потому что я не Борюш. Тот давно погиб: пьяный сверзился на автомобиле в пропасть. А меня прислали на замену — начальство не хотело потерять героя. Только не судьба… — Максим вздохнул.

— Нам сказали: ты погиб. Но ходили слухи будто бы перелетел в Союз.

— И сейчас на автоцистерне доставляю воду уголовникам? Невеликая награда для Борюша-перебежчика. Как считаешь?

— Да, пожалуй… — согласился Сакуш. — Как же ты сюда попал?

— Элементарно. Помнишь тот налет на базу гоблинов? Вишеву тогда подбили. Я же, выпустив ракеты, догнал ее, чтоб сопроводить на аэродром. И тут мой Ренджер получил ракету в двигатель. У него же нет защитной электроники, чтоб предупредить.

— Понимаю, — панк кивнул.

— Я катапультировался и благополучно приземлился. Оказалось — территория противника. Повезло, что не на линии боевого соприкосновения. Двинулся к своим, зашел в заброшенный поселок. Там переоделся в штатское рванье — обнаружил в одном доме. Свой костюм успел засунуть под развалины. Вовремя — нагрянули «освободители». Им представился кашпиррцем, убежавшим от войны. Документов нет, попал под подозрение, в результате получил два года ссылки. И зовут меня здесь Макш. Ты же как попал к ним плен?

— Болен был, лечился в госпитале. Гоблины прорвали фронт, вывезти нас не успели. Просто бросили. Все спасались, как могли. Я нашел порванный комбинезон солдата без нашивок и надел его. Когда нас захватили, заявил, что всего лишь рядовой. Вот и вся история.

— Среди вас еще есть кто-то с Тангшера?

Пленный отрицательно мотнул головой.

— Сам боялся встретить. Опасался, что меня сдадут — ведь я же летчик. С ними у Союза разговор короткий.

«Он не знает правды…» — догадался Макс. Это обстоятельство ему на пользу.

— От болезни ты оправился? — спросил.

— Вполне, — ответил Сакуш. — Почему интересуешься? Есть идея, как сбежать?

— Вот именно. Именно сейчас,