Люди лунного света - В Розанов

-------------------

(продолжение сноски со стр. 314)

15-16. Все, что в отношении к полу мог нашептывать Змий, то вот такое Дево-мужнее: "Не плодитесь, не множитесь - но живите, как ангелы на небесах, любя друг друга девственною любовью". Нельзя, в параллель, не "отмстить, что гости Лота и были почувствованы содомлянами как "ангелы", и вообще муже-девы утверждают и настаивают (Платон в "Федре"), что их чувства по высоте духовности и чрезвычайному даваемому счастью Подобны "ангельским", дают им "ангельское состояние и блаженство" Все это надо отметить. Но так или этак, - Адам и Ева были к ночи уже изгнаны из рая, и совокупление их произошло вне его. Все, что можно думать об этом, это что, исполнив заповедь Божию о размножении в раю же, т. е. поспешно, - они, по всему вероятию, избежали бы и изгнания из рая. Но они замедлили и были изгнаны: и только здесь, уже претерпя за отлагание выполнения Божьей воли, поспешили начать "стирать главу Змия". В подлинной Библии сказано: "И сказал Бог Змию: вражду положу между тобой и женщиной, и между потомством твоим и дитятею ея.. И семя женщины сотрет главу тебе". В. Р-в.

1 Вот голоса урнинга. ., вот все исповедание, цельное исповедание Муже-девства: "не могу с женщиной быть", "грех", "скверна для меня", "и не ссылайтесь на святых, на примеры, на тексты все равно, не могу! не Хочу! Моей природе это противно, враждебно, гадко!" В. Р-в.

2 Все ведь это сочинение, фантазия: но так уверен урнинг, когда и врет ("природа кричит")! См. выше аналогичное вранье, - и тоже какое упоенное! Вл. Соловьева, Л. Толстого и Фози о "девстве". В. Р-в.

3 Прямо - знаменитые слова о скопчестве. Так вот в каком месте их корень... В. Р-в.

4 Вот, вот! Так вот где корень всех монастырей и всего монашества Наивно и чистосердечно рассказанная история Моисея Угрина, с его столь ясно выраженной физиологической природой, поднимает завесу над всем делом, "Историю" эту надо бы выгравировать на меди и прибить Своротам всех монастырей. В. Р-в.

5 Да, все отношение Иисуса к браку уже было двойственно - и спе-рвa an. Павел, а затем и Церковь только продолжали эту двойственность На переднем фасе - Брак в Кане Галилейской... "первое чудо"... "с людь-ми"... "на браке их". Затем, у Матф. 19, как будто подтверждение всего Вeтxoгo Завета: "Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их" и пр., - хотя эти последние слова и заключаются каким-то ненужным

315

-----------------

(продолжение сноски со стр.315)

скопчеством, этой малостью фактической, о которой бы и упоминать не стоило, высказывая такой универсальный закон. Но упомянуто. Случайно? В каких целях? Неразгаданно. И затем говорится, как особенное Христово, как новое Христово, "христианское", вот это противоположение "Христова ученичества" - отцу, матери, жене, детям... Так сильно сказано. "Не может быть Моим учеником, кто не отрекся"... Как бы: "По сему (отречению) будут узнавать, Мои ли вы" (ученики, последователи). И, наконец, совсем непостижимо это пламенное: "Огонь пришел. Я низвесть на землю: и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!" Крещением должен Я креститься: и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но - разделение. Отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух и двое против трех. Отец будет против сына и сын против отца; мать против дочери и дочь против матери; свекровь против невестки своей и невестка против свекрови своей" (Луки, XII). Все это слишком подробно, разделительно и так настойчиво, притом лично настойчиво, "новозаветно" ("новый и другой завет"), что и у ал. Павла и у Церкви не могло остаться сомнения, что тут нужно между чем-то выбирать: между верностью Ветхому Завету или вот этому Новому Завету, между "Плодитесь! Множитесь!" и "Если вы станете плодиться и множиться - не можете быть Моими учениками..." Евангелие тем именно ни на какую книгу не походит, что оно, будучи человечно, в то же время не есть ни мужское, ни женское (характер "мужского" и "женского" мы можем открыть в каждой строке, всяком жесте, в каждом тоне человеческого слова и движения). Уже слова Евангелия суть все до единого "как Ангелы на небеси"... "Любовь" же евангельская, это особая бесполая любовь, небесно-спокойная, всем помогающая, "и добрым и злым", и от всех вместе с тем далекая, ни с кем определенно не сливающаяся (брак), и есть внеполое и обоюдополое чувство, духовно-физическое, но страшно тонко-физическое. "Живут, как Ангелы"... Все, "как у Ангелов". В соответствии этому Иисус и мог только (Матф. 19) сослаться формально на заповедь Ветхого Завета: "плодитесь" и проч., но именно с этим "и прочее", равнодушно; когда же дело дошло не до ответа пристававшим на улице (Матф. 19), а до личного Его отношения, то Он и воскликнул: "Ни - жены, ни детей, ни - невесток и свекровей. Мой огонь - другой! О, если бы он возжегся!!!* Такова была Его небесная природа... И взгляните на изображения Его, все решительно, без исключения... В слегка склоненном лице, обрамленном длинными прядями волос, во взоре задумчивом, кротком и нежном, - особенно нежном, - мы не увидим сходства ни с одним известным нам, фактически или исторически, лицом... Такого нет - мужа, ни - героя... "Не то, не то!" "Не тот! Не тот! Но будем вглядываться дольше, будем вдумываться года. Нежное, прекрасное лицо, прекраснейшее на земле... Ничего мужского, мужественного; ничего Геркулесовского (берем тип, идеал, образ, предел, грань). Станем еще смотреть, думать, сравнивать... Погрузимся в это годы... Станем изучать всевозможные Его изображения, всех эпох... Во всех эпохах "геркулесовского" - ничего. Но нет ли, не попадется ли обратное? Да, вековой наклон живописи все показывает нам одно и одно: девство, нежность, женственность, просвечивающую сквозь мужские признаки, почти только сквозь налет их, слабый, нетвердый. Но откуда же живописцы взяли свой наклон! Да из слова! Они линиями разъясняли то, что казалось невероятным и неправдоподобным в рассказе...; они утвердили рассказ и вместе догмат. "Отца вовсе нет, и в сына могли перейти единственно черты матери-девы" (разъяснение мне, на мой вопрос "почему", М. П. Соловьева,

316

мне больше слушаться - Христа или вас? Апостол же говорит: "Женатый заботится о мирском, как угодить жене, а неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу" (1 Kop.VII, 32, 33). Спрошу я вас: кому больше следует служить - Христу иди жене? "Рабы должны повиноваться господам своим на благое, а не на злое" (Еф. VI, 5). Пусть же будет известно вам, держащим меня, что никогда не прельстит меня красота этой женщины, никогда не отлучит от любви Христовой.

Услышала это вдова та, и вот, с помыслом лукавым в сердце, сажает она Преподобного на коня, велит возить его со множеством слуг по городам и селам, принадлежащим ей, и говорит ему.

- Тут все, что тебе угодно, - твое; делай со всем этим, что хочешь.

Людям же говорила:

- Вот господин ваш, а мой муж. Чтобы все, встречая его, кланялись ему.

А в услужении у ней было множество рабов и рабынь. Посмеялся Блаженный безумию этой женщины и сказал ей:

- Напрасно трудишься: не можешь ты прельстить меня тленными вещами этого мира, ни украсть у меня духовного богатства. Пойми это и не трудись напрасно.

Она же сказала:

- Или ты не знаешь, что ты мне продан? Кто избавит тебя от рук моих? Я никак не отпущу тебя живого; после многих мук смерти тебя предам.

Он же без страха отвечал ей:

- Не боюсь я того, что ты говоришь. Но на предавшем меня тебе - больше греха. С этих пор я буду иноком - Богу так угодно.

В те дни пришел со Святой Горы один инок, саном иерей. По наставлению Божию, пришел он к Блаженному и облек его в иноческий образ. Много поучал он его о чистоте - о том, как бы избавиться от этой скверной женщины, чтобы не предать себя во власть врага; и когда он ушел, стали искать его и нигде не нашли. Тогда Ляхиня, потеряв всякую надежду, пришла в отчаяние и подвергла Моисея тяжким истязани

--------------

(продолжение сноски со стр. 316)

великого знатока церковной живописи, о "девообразности" всех изображений Спасителя). "Две природы" в Нем... и "полнота в Нем человечности", закругленная, завершенная, чего и не может быть только в одном мужском или только в одном женском. Таким образом и тайная поэзия евангельского слова, слога, и твердый церковный догмат повелели так рисовать, соделали "сладким" такое рисованье... С. А. Рачинский мне указывал в своей Татевской церкви совершенно безбородый Лик Спасителя, особенно им любимый, так как он несет в себе память самой древней традиции (живописной). Но когда все так нарисовалось, тогда все и разъяснилось... Мы поклоняемся Деве в Муже. В. Р-в.

317

ям: велела растянуть его и бить палками, так что и земля напиталась кровью. Бьющие же говорили ему:

- Покорись госпоже своей и исполни волю ее. Если ты не послушаешься, мы на куски раздробим твое тело. Не думай, что избежишь этих мучений; нет, во многих и горьких муках предашь душу свою. Помилуй сам себя! Сбрось зги ветошки и надень многоценные одежды, избавь себя от ожидающих тебя мук, пока мы еще не коснулись твоего тела.