Два невольника для светлой (СИ) - Тиана Макуш

Тарлет бросил обеспокоенный взгляд на племянника, но поклонился и молча ушел. Файрас без дополнительных пояснений сделал пару шагов и тихо позвал:

– Идите за мной, госпожа.

Пошла, что уж. По пути пытаясь оценить все произошедшее и понимая, что по большому счету виновата сама – не стоит надеяться, что как-нибудь разберешься в непонятной ситуации при незнакомой организации клановой жизни. Ничего, дальше умнее будет – теперь обо всем первым делом станет тщательно расспрашивать, благо теперь есть у кого.

Но когда они дошли до ее комнат и оказались за закрытой дверью, Файрас изрядно удивил, пройдя в центр гостиной и опустившись на колени. И таким виноватым выглядел, что даже остатки злости на него прошли.

– И что это должно значить?

Да-да, она ведь решила, что отныне все спрашивает.

– Простите, госпожа, что… ввел вас в заблуждение. Я готов к наказанию.

Майли медленно продышалась и присела на кресло. Здесь в ходу наказания мужчин?! Помнится, Ней тоже что-то про наказание говорил, когда доведет ее до жениха, но он-то раб!

– И как часто тебя наказывали, Файрас? Какие вообще наказания приняты в клане?

Не хотелось думать, что по глупости выбрала какого-то смутьяна – шрамы ведь могли же остаться и после наказаний как раз… Темный… – наложник, надо привыкать! – аж поднял голову, с удивлением на нее глянув.

– Если желаете, мое имя сокращается до Фая, госпожа. И меня очень редко наказывали, обычно повода не давал. А как именно наказывают – зависит от тяжести проступка. Ну и от вкуса и… фантазии госпожи, которой принадлежит мужчина. Кто-то поркой ограничивается, а кто-то и в пыточной любит развлекаться. – Наверное, глаза у нее от удивления такими развлечениями совсем расширились, потому что мужчина поспешил «успокоить»: – Но вы не переживайте, госпожа! Это очень редко на самом деле случается, и причина обычно действительно очень веская. Чаще все же порка, карцер, а то и вовсе общественно-полезные работы или воздержание.

Фай, значит… но так-то Майли от его пояснений легче не стало. И она поспешила переключиться на тему, интересующую ее как целителя:

– Если тебя наказывали редко, откуда столько шрамов? И почему не использовали зелья? Мне сложно предположить иную причину, кроме как в наказание… Ой, встань и садись нормально уже!

Мужчина очень пристально посмотрел, но послушно встал с колен и присел на свободный стул. Ней, с момента их появления в комнате ни проронивший ни слова, продолжал наблюдать со странным выражением лица – вроде и смирением с необходимостью, но в то же время с тщательно запрятанным недовольством. Просто как ни прячь, а такое все равно ж прорывается в мимике или жестах.

– Это боевые шрамы, госпожа – какие-то с тренировочных поединков, какие-то с реальных схваток. А зелья… Все просто: дело в даре. Магический компонент блокируется, как и другая магия.

Вот это да! Даже зелья не работают?! С таким она точно еще не сталкивалась.

– Вот, значит, как… Интересно, а целительское воздействие тоже не работает тогда?

Это больше были мысли вслух, потому что знать ответ Файрас вряд ли мог, раз у них целителя до сих пор и не было, но не успела Майли и глазом моргнуть, как темный молниеносно вытащил кинжал из ножен и резанул прямо посередине предплечья! Даже не поморщился. Порез сразу набух кровью, и она аж растерялась.

– Что… ты…

Но потом резко встала и шагнула к дурному наложнику, протягивая руку. На расстоянии ожидаемо ничего не получилось, да она даже ток магии в руке перестала чувствовать! Попробовала прикоснуться непосредственно к коже, и… пшик. Участок тела, попадающий в блокирующее поле дара, по-прежнему ощущался «пустым» и сила из резерва в кончики пальцев не поступала.

А можно ли вообще заблокировать блокирующий дар, как-то отключить его? Но это Майли благоразумно подумала, а не сказала. Не настолько она любитель магических опытов, чтобы выяснять такие вещи. Но зато такая злость накатила на Файраса из-за ощущения собственной беспомощности, что она враз вспомнила, что, вообще-то, они в матриархальном клане живут.

– Фай, а скажи-ка мне, насколько мужчина в клане принадлежит женщине в семье? Точнее, главе своей семьи?

Тот и так уже выглядел настороженно после ее реакции, а после вопроса даже вздрогнул немного.

– Полностью принадлежит, госпожа. Если он не закреплен за другой женщиной – в этом случае за главой семьи приоритет только в общих вопросах.

– Ага, но поскольку другой женщины у нас нет и в ближайшее время не предвидится…

– Я ваш, госпожа.

Майли овладела какая-то веселая злость. «Мой, да?»

– И приказы ты должен мои выполнять неукоснительно, правильно? И врать мне тоже не имеешь права?

Фай встрепенулся и как-то растерянно глянул:

– Но я не врал, госпожа! Да, кое-что недоговорил, но вы не спрашивали.

Ах, он еще и недоговорил! Хотя да, про наложников же… Но а если еще про что-то? Светлые силы, сколько же еще предстоит узнать!

– К «недоговорил» мы еще вернемся. Мои приказы обязательны к исполнению?

Ну она знала, что да. Предположительно. Хотелось не только подтверждения, но и чтобы мужчина сам это проговорил и для себя принял.

– Да, госпожа, разумеется обязательны.

– Значит, слушай мой приказ, Фай: не смей вредить сам себе! Тем более зная, что на тебя не действуют ни лечебные зелья, ни моя сила!

– Но оно быстро заживет, да и порез несильный… – Кто бы знал, как ей захотелось в этот момент наложника придушить! Немножко так, для вразумления. И кажется, это желание снова отразилось у нее на лице. – Я понял, госпожа! Без вашего приказа никогда! Просто я подумал, что вы хотели проверить…

Подумал он.

– Второй приказ: не смей додумывать за меня, чего я там хотела сказать или сделать. Понятно?

Темный сглотнул, но почему-то не отвел глаз, и смотрел так… зачарованно, что ли.

– Понятно, госпожа…

И голос прям какой-то хрипловатый. Аж мурашки по коже. Ох! Майли спешно одернула себя – Фай ей не для постели нужен же!

– Вот и хорошо. А теперь вернемся к вопросу недоговоренностей. Я не совсем поняла слова Теарилы, если честно. Как так: все мужчины либо рабы, либо наложники, либо мужья? А дети? Ну вот мальчики, рожденные в семье…

– Дети – это дети, госпожа. В свитке делается запись, у какой женщины кто родился. Когда мальчики вырастают, их могут использовать