Муж на сдачу (СИ) - Зика Натаэль

Кстати, как у вас с ней дела?

Советник мрачно посмотрел на императора, но покосился на замерших Дитриса с бароном, и промолчал.

— Мы уже уходим! — отреагировал казначей, дернув Кроуфа за полу камзола. Оба мужчины повернулись по направлению к двери, но не успели сделать ни шагу.

— Стойте, вам же еще формальности улаживать! — остановил их император. — Мы с советником сейчас вас оставим. Дитрис, передайте моему помощнику, чтобы он быстро приготовил приказ о назначении Кроуфа опекуном графства, и принёс его мне на подпись.

Казначей ещё раз поклонился, но император этого уже не увидел — они с герцогом исчезли в портале.

— Что ж, нам нужно уладить некоторые формальности, — Дитрис обернулся к барону.

— Ну и повезло же вам! Постарайтесь проявить себя с лучшей стороны, оберегайте графство, особенно, ребёнка, и Его Величество вас отблагодарит. Вполне возможно, что поможет с одарённой невестой для вашего сына, так что — судьба баронства — в ваших руках!

— Я это понимаю, — ответил Кроуф, — и сделаю всё, чтобы Его Величество остался доволен.

Время до прибытия опекуна тянулось бесконечно.

Гвинет явно избегала барона, Энгель не мог понять причину этого.

На женскую половину его не пускали, а на мужскую графиня почти не выходила.

Утром третьего дня Энгель подкараулил, когда женщина решила посетить свои бывшие покои, и улучил минутку для разговора.

— Барон, — Гвинет испуганно поднесла руку ко рту, обнаружив Энгеля в гардеробной, — что вы здесь делаете? А если бы я зашла сюда не одна?

— Я спрятался бы за платьями. Что я тут делаю? Полагаю, это очевидно — жду вас, — ответил мужчина, — вы совсем спрятались, нигде не показываетесь, а меня в ваше крыло не пропускают слуги. Грах знает, что такое, я же вам не чужой!

— Как вы узнали, что я сегодня сюда зайду?

— Не буду выдавать своего информатора, — отрицательно качнул головой Делаверт, — он мне ещё может пригодиться. Гвинет, почему вы меня избегаете? Разве я сделал вам что-то плохое?

— Вовсе нет, — графиня опустила голову, — но мне нужно быть очень осторожной, на сына графа не должно упасть ни малейшей тени! Вы — кузен моих мужей, родственник, но недостаточно близкий, чтобы наше общение не могло показаться недопустимым. Тем более, вы — молодой, привлекательный и неженатый мужчина.

Нам неприлично жить под одной крышей.

— Графиня, мне помнится, немногим ранее вы не были столь категоричны и без опасения за свою репутацию проводили со мной время. Ведь мы — барон поднял руку в защищающем жесте — не делали ничего предосудительного, просто беседовали, встречались за обедом и ужином. Этот замок слишком велик для двоих, при желании, мы могли бы жить рядом и не встречаться целыми неделями и даже годами.

— Барон, — мягко возразила графиня, — возможно, под впечатлением от исчезновения Его Сиятельства и из-за беременности я вела себя несколько неосмотрительно, и вы решили, что можете рассчитывать на что-то большее, но уверяю вас — это ошибка! В то время как мы не знаем, что случилось с моим супругом, я не могу предавать его, развлекаясь даже самым невинным образом. Прошу меня понять и извинить, если моё к вам расположение, как к родственнику мужа, вы приняли за нечто большее.

— Гвинет, не отвергайте меня! — барон отказывался ей верить. — Мне не хватает совместных трапез, вашего голоса, моментов, когда я провожал вас к дверям покоев. Я знаю, вы не испытываете к мужу теплых чувств, да и он тоже женился на вас только из-за завещания. А я… я…

Неожиданно барон упал на одно колено и протянул к женщине руку:

— Я буду боготворить вас! Любить и ценить, как никогда не сможет Михаэль.

— Барон, вы сошли с ума! — Гвинет не на шутку испугалась — в данный момент в ее бывшей гардеробной они были одни, но, что будет, если ожидающей в гостиной камеристке надоест ждать или она решит удостовериться, что с графиней всё в порядке? Еще и присланный из столицы целитель мигом нашел общий язык с Циленом, и теперь неподалёку от неё всегда находился кто-то из лекарей. Будто бы она чем-то больна!

— Если я вам, хоть сколько-нибудь дорога — оставьте меня в покое! Вы не подумали, что со мной будет, если нас застанут наедине в такой обстановке?

Потом, неважно, по какой причине заключен мой брак, и какие чувства мы с Его Сиятельством испытываем друг к другу — я не собираюсь рисковать своей репутацией и нарушать брачные клятвы. Кажется, вы собирались отправиться на поиски графа? Это было бы самым лучшим решением.

— Графиня, — Энгель выпрямился и склонил голову, — не знаю, что на меня нашло.

Вы совершенно правы — пока я не узнаю, что случилось с моим кузеном, вашим супругом, я не имею права рассчитывать на ваше расположение. Но, скажите, если я найду графа и верну его домой, дадите ли вы мне шанс?

— Барон, вы меня ставите в неловкое положение Я — замужем и жду ребенка! О каком шансе вы говорите? — Гвинет старалась не повышать голоса, чтобы не привлечь внимание камеристки.

— Гвинет, я же знаю, что вас никто никогда не спрашивал, чего хотите вы, когда вам пришлось пройти и первый и второй брачные ритуалы. А я буду интересоваться вашим мнением, и учитывать пожелания! Михаэлю от вас нужен наследник, вы родите его ему, и он вас отдалит.

— Отдалит? В каком смысле? — насторожилась Гвинет.

— Ребенка у вас заберут.

— Зачем повторять то, что и так все знают? Куда меня отдалит Михаэль?

— В один из своих замков или поместий, где вы будете жить в достатке, но одиночестве. Оглянитесь — так поступают с большинством жён, которые не сумели пробудить в мужьях интерес. А мне нужны вы сами, а не наследник. Я готов окружить вас заботой и любовью.

— Михаэль собирался отдалить меня, как только я рожу ему сына? — графиня не обольщалась насчет своего места в жизни Михаэля, она знала, как он раздосадован, что должен был жениться на ней, но отослать подальше? Елиазар никогда бы с ней так не поступил!

Но именно Елиазар навязал её брату…

— Да, он говорил мне это перед самым ритуалом, — грустным голосом подтвердил Энгель. — Тогда я не знал вас, Гвинет, поэтому не придал значения его словам. В конце концов, он не собирался вас выбрасывать на улицу, вы будете хорошо обеспечены, а граф получит наследника и сможет вернуться к привычной жизни, к своей любовнице, например.

— Миледи, может быть, мне вам помочь? — раздался голос камеристки, и барон едва успел нырнуть за ряд платьев.

— Нет, Стани, я уже почти закончила, — немедленно отреагировала графиня, но камеристка уже вошла в дверь.

— Вы решили забрать эти платья? Я сейчас же позову служанок, и мы всё перенесем, — Стани подошла к ряду, за которым прятался барон, и принялась передвигать наряды, комментируя: — Голубое можно оставить здесь, скоро у вас появится животик, вы в него не поместитесь. И лиловое. Вот это можно забрать, оно без корсета и со шнуровкой.

— Стани, — до барона оставалось всего два платья, графиня в ужасе, что кузена сейчас обнаружат, лихорадочно придумывала, как отвлечь слишком заботливую камеристку, не вызвав при этом у неё никакого подозрения. — Что-то мне нехорошо.

— Вам плохо? — девушка бросила наряды и поспешила к миледи. — Сейчас позову целителя!

— Нет, стой! Мне просто стало жарко, я хочу пить. Да, принеси мне воды!

— Вы уверены, миледи? Может быть, всё-таки, позвать целителя? — Стани с сомнением смотрела на хозяйку. — Вы покраснели, у вас выступил на лбу пот.

— Я же говорю — жарко! Просто принеси мне воды! — припечатала Гвинет, моля Единого, чтобы девушка, наконец, убралась.

— Хорошо, я мигом, — Стани исчезла за дверью.

— Барон, поверьте, я ценю ваше отношение, но ничего обещать вам не могу. Как вы правильно заметили — меня никогда не спрашивают, чего я хочу, где жить и с кем, решать не мне. В данный момент я должна выносить и родить наследника, а вы — найти и вернуть домой его отца. Когда оба этих дела будут выполнены, вы сможете вернуться к этому разговору.