Сказание о Мануэле. Том 1 - Джеймс Брэнч Кейбелл

— Твои слова очень милы, Мануэль, и надеюсь, это правда, но моя вера была бы больше, если б ты говорил не так многословно.

Тут Алианора сказала:

— Приветствую вас и на какое–то время прощаюсь с вами, граф Мануэль! Мы все едем в Кентавик, а оттуда я отплываю в Англию, чтобы выйти замуж за короля этого острова.

— Этому монарху очень повезло! — вежливо ответил Мануэль. Потом он посмотрел на Фрайдис, которая отдала бессмертие ради его поцелуев и которую он бросил, чтобы следовать своим помыслам. Такие неожиданные встречи всегда неловки, и Мануэль чуточку нервничал. Он спросил ее:

— А вы тоже отправляетесь в Англию?

Она очень спокойно сказала ему, что всего лишь отправляется на побережье посовещаться с тремя–четырьмя водными демонами о наложении чар на один из Красных Островов и устройстве там своего дома. Она сказала ему, что, в сущности, решила заколдовать Саргилл, так как, по слухам, он казался самым привлекательным из этих островов, но нужно все–таки самой взглянуть на это место. Королева Фрайдис все время пристально смотрела на него, что весьма смущало Мануэля, но говорила совершенно мирно.

— Да–да, — искренне сказал дон Мануэль, — надеюсь, вам там будет очень уютно. Но я не знал, что вы, сударыни, знакомы.

— В действительности наши дела вас больше не касаются, — сказала Фрайдис. — И какое значение это имеет в этот ноябрьский день, когда нет ни солнца, ни тепла? Нет, сегодняшним днем обладает вон та девушка. А мы с Алианорой обладали вчерашним днем, и, возможно, та или иная из нас троих будет обладать завтрашним днем, и, вероятно, возникнет замечательная возможность им распорядиться.

— Несомненно, — заявила Алианора со своей тихой, прелестной, спокойной улыбкой, — мне перепадет доля завтрашнего дня. Я сделала бы вас королем, а вскоре самым могущественным из всех королей, но вы следовали своим помыслам и больше интересовались перемешиванием влажной грязи, чем троном. Все же в итоге вы превратились в весьма интересного на вид пожилого господина, поэтому, когда вы мне понадобитесь, я вас позову известным нам знаком, дон Мануэль, и тогда уж, пожалуйста, поспешите.

Фрайдис же сказала:

— Я сделала бы вас величайшим создателем образов, но вы следовали своим помыслам и вместо сотворения новых, богоподобных существ предпочли воскресить умершую служанку. Тем не менее прошу остерегаться одного живого образа, созданного вами, ибо он по–прежнему жив, и его одного вы никогда не сможете не впустить в свое запертое сердце, дон Мануэль. И тем не менее прошу обращаться ко мне, дон Мануэль, когда я буду вам нужна.

Мануэль ответил:

— Я всегда готов служить вам обеим.

Бедная Ниафер за все это время вообще ничего не сказала. Но у нее были свои соображения на этот счет, и она не собиралась допускать, чтобы дон Мануэль впредь служил любой из этих высокомерных распутниц.

Затем затрубили трубы, и блестящая кавалькада поскакала дальше к Кентавику, а пока они ехали, юный Осмунд Гелей (сын лорда Бруденеля) спросил у щегольски разодетого короля Наваррского:

— Сир, кто этот потрепанный временем седой бродяга со вставшим на дыбы жеребцом у себя на щите и чумазой хромоножкой рядом, что наши королевы остановились для разговора с ним?

Король Тибо сказал, что это знаменитый дон Мануэль Пуактесмский, отдавший молодость ради девушки, находящейся с ним.

— Тогда этот старик — дурак по каждой графе, — со вздохом заявил мессир Гелей. — Я слышал о его прежних похождениях в Провансе, а по–моему, нет дамы прелестнее, чем госпожа Алианора.

— Я считаю из них двоих более привлекательной королеву Фрайдис, — ответил Тибо, — но, определенно, нельзя и сравнивать любую из этих не поддающихся оценке дам со смуглой неряхой дона Мануэля.

— Вероятно, она — некая ведьма, чья магия страшнее их магии и одурманила этого поверженного героя.

— Это или колдовство, или идиотизм, если на самом деле нет чего–то значительно более высокого. — Король Тибо сказал это очень серьезно, а потом пожал плечами, — О Боже! При всем при том королева Фрайдис намного больше в моем вкусе.

Сказав это, молодой король пришпорил своего гнедого коня и поскакал к королеве Фрайдис (от которой он чуть позднее примет смерть), а вся великолепная свита Алианоры направилась на запад, тогда как Мануэль и Ниафер побрели на восток. Множество красок и смеха направилось в одну сторону, но в другую сторону в данное время направлялась удовлетворенность.

ЧАСТЬ IV

КНИГА ИЗДЕРЖЕК

Так создал Мануэль всех Богов, коих называем мы «кумирами» и «идолами», что были поставлены во главу подчинения всей его жизни. И каждый из богов, коих изваял Мануэль в утомительных трудах, имел изъян в теле своем. И среди богов создал он одного бога Филистимлян.

ГЛАВА XXV

Дела в Пуактесме

Пуактесме рассказывают, как Мануэль и Ниафер двигались на восток, а потом повернули на теплый юг; и как они нашли священника, обвенчавшего их; и как Мануэль конфисковал двух коней. Также повествуется о том, что Мануэль победоносно встретился с весьма ужасным драконом под Ла—Флешью, а близ Ортеса у него возникли неприятности с Тараканищем, которого он одолел и посадил в кожаный бурдюк, но говорят, что в остальном путешествие проходило без приключений.

— А теперь, когда все обязательства выполнены и мы воссоединились, моя милая Ниафер, — сказал Мануэль, когда они сидели, отдыхая после боя с драконом, — мы отправимся в путешествие, чтобы увидеть пределы этого мира и их оценить.

— Дорогой, — ответила Ниафер, — я думала об этом и уверена, что это было бы очаровательно, если б только люди не были так ужасны.

— Что ты имеешь в виду, милая коротышка?

— Понимаешь, Мануэль, теперь, когда ты вернул меня из рая, люди будут говорить, что тебе следует предоставить мне взамен обиталища блаженных, из которого я была отозвана, на худой конец, вполне уютное и постоянное земное местожительство. Да, дорогой, ты знаешь, какие они, эти люди, а злопыхатели будут только рады болтать повсюду, что ты пренебрегаешь очевидным долгом, раз отправляешься смотреть и оценивать пределы этого мира, в которых, в конце концов, у тебя нет особой корысти.

— Ну и что? — спросил Мануэль, высокомерно пожав плечами. — От разговоров нет никакого вреда.

— Да, Мануэль, но такие бесцельные скитания по диким странам, о которых никто не слыхал, выглядели бы именно так. Сейчас бы мне доставили огромное удовольствие полные приключений путешествия вместе с тобой, и титул графини для меня ничего не значит. Я уверена, что меня меньше всего интересует жизнь в собственном дворце и хлопоты, связанные с нарядами, рубинами, слугами и ежедневными приемами. Но, понимаешь, дорогой, я просто не смогла бы вынести того, что люди дурно думают о моем милом муже, и поэтому, пока этого не произошло, я охотно примирилась бы с подобными вещами.