Золото Серебряной горы - Алла Озорнина

Дома начнется паника. Отец срочно купит билет на самолет и помчится сюда. А здесь ему скажут в худшем случае: «Ваш сын исчез. А что тут особенного? В Благодатном все исчезают. В семнадцатом году двадцатого столетия, например, исчез горный инженер, несколько месяцев назад — еще два горных инженера, неделю назад — еще один, бывший, и журналист, и вот, ваш сын…» В лучшем же…

Но до лучшего случая Петька не дошел. Ему стало так жаль себя, что невольно навернулись слезы. Погиб человек. Погиб, не дожив и до пятнадцати лет.

— Что с тобой? — услышал Бумажкин совсем рядом такой знакомый голос.

Он смахнул слезу и увидел перед собой того, кого так сильно ждал: Геннадия Борисовича.

— Я думал, что вас нет в школе.

— Да куда ж я денусь? — засмеялся Ильин. — У меня же уроки. Вот, прибежал за реактивами. — Он внимательно всмотрелся в Петькино лицо. — Почему у тебя такой вид? Что-нибудь случилось?

«Случилось, еще как — случилось!» — готов был закричать Петька, но только утвердительно кивнул и еле сдержался, чтобы не разреветься.

— Ты… А вот что, пойдем-ка ко мне в кабинет, — предложил Геннадий Борисович, открывая дверь. — Проходи, располагайся.

Впервые за эти длиннющие сутки Петька мог, не таясь, рассказать обо всем, что произошло. Рассказать и встретить и понимание, и сочувствие, и, возможно, помощь. И это каким-то странным образом повлияло на него. По его щекам опять покатились слезы.

Петька плюхнулся на первый попавшийся стул, сжал правую руку в кулак и ударил ей по коленке. Ему было противно, что он ведет себя, как девчонка, и никак не может с собой справиться.

— Ну-ну, — успокаивал его учитель, — в жизни всякое бывает, я слушаю…

Наконец, правда, с трудом он начал свое повествование.

Геннадий Борисович качал головой и временами не мог скрыть своего изумления.

— Ну надо же, что творится! Подумать только! И это средь белого дня!

Вдруг Петька понял, на кого был похож учитель: на Владимира Познера, известного телеведущего. Такая же, как у него, улыбка, такие же добрые глаза… И как только ему могло прийти в голову нелепое сравнение Геннадия Борисовича с террористом!

Потом, когда Петька замолчал, учитель произнес:

— Ну что? Думать надо, что предпринять. Ты же знаешь, что безвыходных ситуаций не бывает.

Конечно же Петька знал это, как и то, что не бывает случайностей, и что желания, если очень-очень захотеть, рано или поздно сбываются. Теперь ему стало смешно и неловко оттого, что еще несколько минут назад он самым натуральным образом разнюнился.

— Ну, успокоился?

Бумажкин кивнул.

Учитель улыбнулся и подошел к окну, из которого была видна недостроенная школа.

— Не хочется говорить о ком-то плохо, — начал он, — но, признаться, Саянский всегда внушал мне какое-то недоверие. Взять хотя бы вот этот, говоря на языке строителей, недостроенный объект. Куда пошли деньги? Школу не достроили, но ведь и реконструкции шахты, о которой кричали на всех углах, не проводилось… Ничего не понимаю.

Воспоминания о Саянском и его сестрице вызвали у Петьки легкую дрожь. Заметив это, Геннадий Борисович исчез за дверью, ведущей в кладовку, и спустя несколько минут вернулся со стаканом воды.

— Выпей. Успокоишься.

Петька поднес жидкость к губам.

— Как-то странно пахнет…

— Там капли. Успокаивающие. Должен же ты хоть немного прийти в себя. Иначе ведь долго не протянешь. Ну, лучше?

Петька кивнул. Приятное тепло растекалась по всему телу.

— Ну вот и чудненько, — продолжал учитель. — Итак, давай подумаем, что же нам теперь делать? Без милиции тут, конечно, не обойтись. Скорее всего, ты прав: она, наверное, уже приезжала к Саянскому, но тот сказал, что все нормально, и… Нет, об этом, безусловно, нужно сообщить. И как можно скорее… Но вот вопрос: как туда добраться?

— А у местных ни у кого нет хотя бы мотоцикла? — спросил Петька, к которому вновь вернулась способность соображать.

— Что ты! Транспорта в поселке вообще ни у кого нет. А если и стоит у кого старенький «Запорожец», так нет горючего…

— Так может я все-таки пешком?

— Ну, это совсем крайний случай. Очень уж далеко добираться. Пока придешь, уже и темно. Да к тому же, если в милиции нет бензина, твое появление ничего не изменит. Тут надо какой-то другой выход искать. Постой, постой… — Геннадий Борисович приложил руку к виску. — Какое сегодня число?

— Двадцать четвертое.

— Идея! — учитель щелкнул пальцами. — И как это я раньше не догадался? Пошли скорей!

Он бросился к дверям, схватил на ходу куртку и помчался по коридору. Петька едва поспевал за ним.

— Только бы они не уехали! — воскликнул Геннадий Борисович, выскакивая на крыльцо. — Слава Богу, здесь! Стойте, стойте! — Теперь он уже мчался вслед за серебристым микроавтобусом, который уже отъезжал от школы. Петька глазам своим не поверил: его номер состоял из трех шестерок… Между тем учитель уже о чем-то договаривался с водителем. Тот, судя по реакции, не соглашался, Геннадий Борисович уговаривал, убеждал, махал руками и, наконец, сделал Петьке знак, чтобы он подошел.

— Это наши коммерсанты, — пояснил он, когда Бумажкин встал рядом с ним, — привозят продукты раз в месяц. Им, как выяснилось, не очень-то по пути, у них другой маршрут, но они согласны подбросить тебя до райцентра. Дело-то серьезное… И бензином, если нужно, с милицией поделятся. Садись.

В этот момент темное стекло опустилось и из окна высунулась уже знакомая Петьке мордатая физиономия. «Будка», — окрестил про себя Петька водителя.

— Ну ты че, парень, в натуре, едешь ли, нет ли? Тут без твоей милиции дел хватает!

— Понимаете, он… — вступился было за Петьку учитель, но Будка быстро оборвал и его.

— А ты бы дядя молчал бы в тряпочку, а? Скажи спасибо, что согласился крюк сделать…

Петька растерялся. Множество мыслей пронеслось у него в голове. Он вспомнил рассказ Смирнова о том, что Чудного Мужика увез именно серебристый микроавтобус, вспомнил отнюдь не приятную встречу с Будкой у здания читинского аэропорта… В то же время он понимал, что в области, наверное, не один серебристый микроавтобус и что на них могут работать вполне нормальные люди. А то что Будка грубоват малость, так, наверное, свой неизгладимый отпечаток накладывает работа.

— Ну че, созрел, нет ли? — опять закричал Будка. — Не едешь — тогда я рванул!

Петька взглянул на Геннадия Борисовича.

— Больше возможности не будет, — развел тот руками.

Вздохнув, Петька открыл дверцу и сел рядом с Будкой. Машина тронулась и помчалась с неимоверной скоростью. Петька взглянул на спидометр. Он показывал сто сорок километров в час. Бумажкин не любил слишком быстрой езды, но даже несмотря на это, Петька сейчас был бы счастлив от того, что едет спасать близких ему людей. Был бы, если бы ехал в другом автомобиле. И не прими он за полчаса до этого успокоительных капель, сейчас бы уже извелся от того, что мчится в серебристом микроавтобусе.

Молчание нарушил Будка.

— Слушай, а че это мне твоя морда знакома, а?

Как ни странно, но это «приветливое» обращение немного успокоило Петьку. Оно как бы давало гарантию, что все будет хорошо.

— Да мы встречались, — сказал Бумажкин.

— Что-то не припомню.

— В аэропорту, — пояснил Петька. — В воскресенье вечером.

— Погоди! — на лице у Будки появилось некое подобие улыбки. — А, вспомнил! Ты еще под колеса полез!

— Да не лез я, — начал оправдываться Петька. — Просто у сумки ручка оторвалась…

— А, бывает, — согласился собеседник, — вот у меня, например, тоже… Поехал я как-то к другу на дачу…

«И чего это я так испугался? — подумал Петька, отмечая про себя, с каким трудом возникают в голове мысли. — Вроде нормальный мужик. И поговорить можно…»

— А здесь-то че случилось? — видимо, в продолжение своего рассказа спросил Будка. Петька очнулся от секундного оцепенения. — Говорят, опять кого-то похитили?

— Да что-то вроде этого…

— Козлы, а! И что им неймется? Устройся ты на работу, живи по-человечьи и все будет о’кей… Так нет же, в криминал лезут!

Между тем автобус уже выехал за пределы поселка и теперь мчался по трассе, проходящей через поле. Вот уже с одной стороны начался лес, вот показалось старое шахтоуправление.

— Пешком-то до райцентра, поди, часа три переться, — произнес Будка, — а мы за каких-нибудь двадцать минут доедем. Вот что значит транспорт!

Петька совсем расслабился, успокоился и даже чуть-чуть вздремнул. И все же когда автобус начал приближаться к повороту на старую шахту, невольно напрягся. Не заговаривает ли ему водила зубы, не свернем ли к сопке? Но нет, автобус промчался, даже не замедляя скорости.

Теперь Петька совсем успокоился. Он просто думал. Лениво и неохотно. «Вот сидят в доме у дяди Миши преступнички, — думал он, — братец с сестрицей и думают, что теперь-то уж точно никто в милицию не сообщит. А вот — фиг вам! Еще немного — и поплатитесь вы за все свои делишки!» Бумажкин и не заметил, как эти мысли незаметно растворились и в его голове ничего не осталось. Приятная дрема охватила его…