Мистер Монк и «синий грипп» - Ли Голдберг

Многие находят свое призвание в колледже, поняв на лекциях или стажировке, чем хотят заниматься. Или определяются, сменив пару профессий после окончания обучения. Иногда призвание само находит человека.

Я имею в виду, никто не растет с мечтами о торговле автомобильными страховками, но есть люди, добившиеся огромных успехов на таком поприще. Как только начинают этим заниматься, сразу понимают, что это именно то, для чего они родились и в чем чертовски хороши.

А я все еще ожидаю момента собственной реализации.

Митч, мой муж, всегда знал, что хочет летать. Он не был счастлив, долго топча землю ногами. Он должен был находиться в воздухе. Но не просто полеты являлись его мечтой; должна была иметь место бо̀́льшая цель, чем просто развоз туристов и доставка посылок в разные города. Им владело желание служить своей стране. Я восхищалась его страстью к полету и преданностью армии, но лишь делала вид, что понимаю, потому что никогда не ощущала подобного зова души.

Словно мячик, скакала я по жизни с одной работы на другую. Даже выскочила замуж и завела ребенка, сознательно не планируя и не мечтая о семье.

Работа на Монка самая интересная и захватывающая из всех, что я перепробовала прежде — а еще самая тяжелая, отнимающая массу времени, порой приносящая разочарование и финансово нестабильная. Но я наткнулась на нее случайно, как и на все остальное в жизни.

Является ли помощь великому детективу моим призванием?

Не знаю.

Быть может, найдется еще один неблагополучный детектив, нуждающийся в моей помощи. Но как быть с профессиональной квалификацией? Напишут ли мне Монк, Стоттлмайер и доктор Крогер рекомендательные письма? А если напишут, что именно?

Даже если они действительно поспособствуют моей карьере помощника детектива, мне трудно представить себя рядом с Фрэнком Портером, Синди Чоу, Бешеным Джеком Уайаттом или каким-либо другим детективом с проблемами.

Мои отношения с Монком уникальны. Дело в его темпераменте, нежной душе и нашей общей боли, благодаря которым мы так сблизились.

Я надеялась, мне удастся наткнуться на что-нибудь, мечтая о достатке, принесенном новой работой. Так я проволновалась и фантазировала до предрассветных часов, пока, наконец, не забылась беспокойным сном.

20. Мистер Монк и пыльный кролик

По вторникам Монк ходит на регулярный прием к доктору Крогеру, своему психиатру. Этот шринк заставляет меня нервничать. Меня пугает, как он анализирует все сказанное мной, язык моего тела и даже расширение зрачков, определяя, насколько я спятила.

А еще он постоянно совершенно расслаблен. Это неестественно. Уверена, зайди я в его офис с топором в груди и обезьяной на голове, его бы это не напугало. Мне и в самом деле хочется проделать такой номер, чтобы посмотреть, права ли я.

Доктор Крогер поприветствовал нас, когда мы переступили порог его безупречной приемной. Интересно, там так чисто, чтобы не раздражать пациентов, похожих на Монка, или у самого врача ОКР?

— Поздравляю, Эдриан, — приветствовал доктор Крогер.

— С чем? — опешил Монк.

— С восстановлением в органах и назначением капитаном, конечно же. Я очень счастлив за тебя!

— Видели меня по телевизору?

— Да.

— Значит, заметили момент политической драмы, который по остроте превосходит дебаты Никсона и Кеннеди, — загордился босс.

— Разумеется. Это было незабываемо, — заверил док, ведя Монка в кабинет. — Располагайся поудобнее; я сейчас вернусь.

Врач закрыл за собой дверь и посмотрел на меня.

— Как у него дела? — спросил Крогер.

— Разве этот вопрос Вам следует задать не ему?

— У вас с ним разное восприятие ситуации.

— Все у него прекрасно, — заверила я. — Он счастлив.

— Как он подходит к решению дополнительных обязанностей?

— Поначалу не все получалось гладко, — поделилась я, — Но он раскрыл все убийства, совершенные за время его руководства.

Доктор Крогер глубокомысленно кивнул. Я подумала: он, как мадам Фрост, тренировался перед зеркалом кивать правильно, или в самом деле облечен той естественной глубиной знаний, которой я пока не достигла?

— Выказывает ли он беспокойство по поводу качества выполняемых им обязанностей?

— Разве не все мужчины беспокоятся по этому поводу? — усмехнулась я.

Доктор Крогер улыбнулся, мне показалось, немного натянуто. Для такого расслабленного парня, которого он изображает, с чувством юмора у него туговато.

— Никто из управления не спросил меня, что я думаю по поводу его готовности к восстановлению, — процедил Крогер.

— И что Вы чувствуете, оставшись проигнорированным?

Это вопрос того сорта, которые шринки частенько задают своим пациентам, и я не удивилась, когда он увильнул от него. Но следующий комментарий меня удивил.

— Также у меня никто не проконсультировался по поводу Фрэнка, Синди и Джека, — сжал губы он.

— Они тоже Ваши пациенты?!

— Они все изначально были направлены ко мне управлением, — подтвердил он. — Не думаю, что при нормальных обстоятельствах они бы вернулись к работе без положительного заключения от меня и интервью с наблюдательным советом.

— Это не нормальное стечение обстоятельств, — опровергла я.

— Но все вернется в нормальное русло, миссис Тигер. Полиция и город снова за столом переговоров. И меня не может не волновать, что произойдет с Эдрианом и другими, когда трудовой спор разрешится.

— Они хорошо зарекомендовали себя, — убеждала я. — Будет справедливо оставить их на своих местах.

— Жизнь редко бывает справедливой, — вздохнул доктор Крогер. — А политика еще реже.

И на этой оптимистической ноте он зашел в кабинет, а я присела на кресло со свежим номером Космополитена. Но мне было трудно сосредоточиться на «Десяти Спальных Секретах, Способных Превратить Вашего Мужчину В Дикого Зверя», и не потому, что у меня нет мужчины, с которым их можно опробовать.

Я почувствовала напряжение в общем зале отдела убийств, когда мы вошли. Многие из «больных» детективов, вернувшихся к работе для расследования убийства полицейского и собравшихся в одной части зала, злобно пялились на Уайатта, Чоу и Портера, стоящих в другой.

Стоттлмайер сидел в своем офисе, заваленный бумагами, игнорируя открытую враждебность сотрудников за дверью.

Джаспер, Эрни и Спэрроу устроились в демилитаризованной зоне возле кофеварки.

Дишер сел за стол и попытался придвинуть карандашный стакан поближе. Ничего не вышло.

— Кто приклеил стакан к моему столу? — грозным голосом спросил он. — Это чья-то идиотская шутка?

Джаспер задрал воротник пальто и попытался стать невидимым, когда остальные полицейские обнаружили свои записные книжки, телефоны и прочую утварь на рабочем столе намертво приклеенными.

Вся команда Монка сгруппировалась у стола Портера.

— Фрэнк достал для нас список из пятнадцати возможных свидетелей убийства Аллегры Дусе, — доложил Уайатт. — Нужный нам человек оказался за третьей дверью, в которую мы постучали. Его зовут Тоно Бусок.

— Почему он не пришел к нам? — поинтересовался Монк.

— Он продает пиратские фильмы, — ухмыльнулся Бешеный Джек. — В его квартире целый склад из пятидесяти копировщиков DVD-дисков. Он боялся, если обратится в полицию, его деятельность будет обнаружена, и мы арестуем его за нелегальное распространение «Основного инстинкта-2».

— И ради сокрытия столь маленького правонарушения он решил оставить убийцу на свободе! — удивился Монк. — Что он за человек?

— Я упоминал, что он живет в подвале дома своей матушки? — продолжил Уайатт. — Мне потребовалось лишь пригрозить, что я отдам его ФБР-овцам, и он раскололся. Он подробно описал, что случилось в доме Аллегры Дусе. Все произошло так, как ты и предполагал.

— Не совсем, — возразила Чоу и посмотрела на Монка. — Разве мадам Фрост не говорила Вам в первую встречу, что знает все ключевые фигуры, ответственные за Лето Любви?

— Она обмолвилась, что закидывалась кислотой с Тимоти Лири и тусовалась с Дженис Джоплин, — встряла я.

— Круто, — восхитился Джаспер.

— Очевидно, что произошло на самом деле, — гнула свое Синди. — Мадам Фрост являлась оперативником проекта «МК Ультра» в шестидесятые. Она поставляла ЛСД представителям молодежных субкультур, превращая их в лабораторных крыс для экспериментов по контролю разума. Факт, что Дусе поселилась через дорогу от нее — не простое совпадение. Аллегра знала, кем и чем была мадам Фрост. И когда она слишком много узнала об инопланетном заговоре, агентство «Омега» приказало мадам Фрост расправиться с ней и гибридными людьми.

— Значит, Вы думаете, что все, родившиеся в Сан-Франциско двадцатого февраля, являются людьми из пробирки? — дунула на челку Спэрроу.