Замок четырех ветров - Валерия Вербинина

Открыв дверь в коридор, я огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, выпустила Кристиана. Дойдя до конца коридора, он махнул мне рукой, прежде чем скрыться из виду.

«Надеюсь, теперь он не будет сидеть по ночам в темноте, подстерегая тех, с кем живому человеку лучше никогда не встречаться, – подумала я. Тут я заметила, что тонкая черта соли возле моего порога, защищающая от привидений, кое-где совсем размазалась. – Надо бы ее подправить. У меня в столе еще достаточно соли…»

Я достала маленький бумажный кулечек с солью, которую взяла на кухне, присела на корточки и заново насыпала ее. Разровняв кое-где черту пальцем, я уже хотела подняться на ноги, но тут мой взгляд упал на наружную стену возле двери. В стене этой на высоте примерно полутора футов над полом торчал старый гвоздь. За его шляпку, которая неплотно прилегала к обоям, зацепился кусочек белого батиста.

Глава 20

Рука на горле

Я сняла клочок батиста с гвоздя и повертела его в пальцах. Ткань как ткань, тонкая, довольно приятная на ощупь. Кто-то шел мимо – женщина, несомненно – и зацепился одеждой за гвоздь? Но когда просто идешь по коридору, трудно напороться на гвоздь, который торчит так глубоко. Та, чья одежда пострадала от гвоздя, должна была находиться совсем рядом со стеной. К примеру, она могла выйти из моих покоев – или, также, к примеру, подслушивать под дверью.

Горничная Лиза носила белый фартук, но он был не из батиста. У Минны и у графини Рейтерн имелись светлые платья, но батист они употребляли только на платки. Эмилия, парализованная жена Теодора, никак не могла оказаться в этом крыле, а жена сторожа и жена кучера не бывали в замке. Приходящая прачка тоже исключалась.

А если клочок, который я нашла, был не от одежды, а от платка? А если…

Я услышала, как поскуливает Ружка, и, захлопнув дверь, вернулась в спальню. Рысь волновалась, и по ее глазам я понимала, что она хочет мне что-то сообщить. Я предлагала ей еду, воду, но она от всего отказывалась. Я погладила ее, она уткнулась головой в мою руку и беспокойно вздрагивала.

– Я никуда не уйду, – сказала я, чтобы приободрить ее. – Обещаю, я буду рядом.

Я провела этот день в четырех стенах, но ко мне то и дело заходили Минна, Кристиан и отец. Пользуясь случаем, я расспросила Минну о Белой даме, которую она видела. Ежась, жена управляющего рассказала, что это было нечто белое, парящее в воздухе. Больше она ничего не разглядела, потому что испугалась и убежала.

Кристиан сообщил, что по зрелом размышлении решил никому не говорить о привидении, которое мы видели, чтобы не компрометировать меня.

– Вы совершенно правильно поступили, – рассеянно заметила я, думая о своем. – Не стоит лишний раз тревожить людей, которые и так испуганы.

Кристиан усмехнулся.

– Если уж на то пошло, то я сам испуган куда больше прочих, – сказал он. – То, что явилось нам ночью – это ведь была Белая дама, не так ли? А мой отец умер после того, как увидел ее. И мертвый пес графини Рейтерн завыл… все как в легенде. – Мой собеседник подался вперед. – Скажу вам правду: я сидел ночью в гостиной, потому что сомневался, понимаете? Меня постоянно кидает из одной крайности в другую: то я верю каждому слову, то не верю ни во что, то я готов умереть ради взгляда девушки, то… – Он оборвал себя. – Впрочем, неважно…

– Вы же упоминали, что прежде видели Белую даму во сне, – произнесла я.

– Кто знает, что такое сны, – мрачно ответил Кристиан, глядя на Ружку, которая дремала, во сне беспокойно подергивая лапами. – Да, кстати… Пока не отыскали браконьера, который подстрелил вашу рысь. Но даю вам слово графа Рейтерна, что когда его найдут, с ним поступят по всей строгости закона.

Следующий день был субботой, и к ужину приехал доктор Фридрихсон на своем сером автомобиле. Ружка чувствовала себя лучше, так что я оставила ее в спальне и отправилась ужинать с остальными обитателями замка. Когда Кристиан услышал, как снаружи гудит автомобильный рожок, он нахмурился и бросил на мать сердитый взгляд.

– Надеюсь, он ненадолго? – с раздражением промолвил граф. – Терпеть не могу незваных гостей!

Но его мать только спокойно улыбнулась.

– Дорогой, зачем так говорить? Надо пользоваться любым моментом, чтобы общаться с родственниками. Думаю, папа пробудет с нами два-три дня, потому что он все равно не может оставлять свою лечебницу надолго.

– А по мне, пусть бы он вообще ее не оставлял, – уронил Кристиан. И когда старый доктор появился в столовой, приветствовал его довольно сухо.

После ужина я спустилась в кухню и сказала Фердинанду, что мне надо отсыпать для себя соли.

– Разумеется, – ответил повар, – берите, сколько вам надо.

Когда он отошел в другой конец кухни, я быстро сняла с полки муку и отсыпала себе половину. Соль я взяла только для вида.

Затем я вернулась к Ружке и обнаружила, что она, шатаясь, бродит по комнате, тогда как ветеринар уверял, что она поднимется только через несколько дней. С трудом мне удалось уговорить ее вернуться на место, и тут в дверь кабинета постучали.

– Войдите! – крикнула я.

Через минуту на пороге показался мой отец, и по его лицу я сразу же поняла, что он находится в затруднении.

– Мне надо передать тебе кое-что, – начал он. – Тебя два дня не было на работе. Джон Иванович крайне недоволен. Конечно, он выбирал слова, разговаривая со мной, но…

– Ты же сам все понимаешь, – сказала я. – Мне не хочется ссориться с Серафимом и тем более с его женой, которая столько для меня сделала. Но я не могу оставить Ружку.

Отец промолчал.

– Я могу узнать, есть ли у тебя какие-нибудь планы? – осведомился он.

– Один есть, – призналась я, – но он глупый. Я и сама не понимаю, как могла до него додуматься.

– Ты хочешь выйти за графа Рейтерна? – недоверчиво спросил отец.

Вот так вот: думаешь, что знаешь своих близких, как облупленных, а они все равно найдут, как тебя удивить.

– Папа! – только и могла сказать я.

– Послушай, я не из тех родителей, которые мешают счастью своих детей, – поспешно произнес отец. – Но все же… – Он в волнении прошелся по комнате и махнул рукой. – А впрочем, поступай, как знаешь. В конце концов, отец нынешнего графа женился на дочери врача, и, как я слышал, это был удачный брак…

Когда отец ушел, я задумалась о том, правильно ли поступила, не сказав ему, что собираюсь сделать. Но я не была уверена в успехе своего предприятия – и даже не была уверена в том, что мои действия основывались на правильных выводах. Потому что у меня не было ровным счетом ничего, кроме кусочка батиста и моих подозрений.

Когда стрелка часов подползла к одиннадцати вечера, я оставила Ружке воду и еду, пообещала, что скоро вернусь, заперла дверь спальни на ключ и, прихватив с собой муку и подсвечник, поспешила в то крыло, где располагалась библиотека.

Проведя там некоторое время, я вернулась в свою комнату. С собой я принесла несколько томов «Русского вестника», чтобы было не так скучно коротать время.

…И тут я увидела, что дверь моей спальни распахнута настежь.

– Ружка! – закричала я. – Ружка!

Подстилка, на которой лежала раненая рысь, была пуста. Тут я с опозданием уловила движение в полумраке, а в следующее мгновение некто дунул на свечу и задул ее. Вне себя от ярости я набросилась на незваного гостя. Не знаю, на что я рассчитывала – сильным человеком меня никак не назовешь, и оружия у меня не было, но в такие моменты не получается размышлять взвешенно и неторопливо. Что-то всхлипнуло и развалилось на куски, я ощутила боль в голове – незваный гость ударил меня вазой. Я отшатнулась, и этих долей секунды хватило для нападавшего, чтобы выскочить в дверь и броситься бежать. Шатаясь, я подобрала свечу и с нескольких попыток, сломав пять или шесть спичек, зажгла ее.

– Мука, – бормотала я, – надо было взять всю муку, тогда бы хватило и для коридора… ой… возле моих дверей. Соль не спасает от привидений, Кристиан был совершенно прав. – Я перевела дыхание. – Куда же она могла убежать? Боже мой…

Цепляясь за стены, я вышла в коридор. Подсвечник плясал в моей руке. Я чувствовала себя не самым лучшим образом – как вы понимаете, нет такой головы, которой контакт с тяжелой китайской вазой пошел бы на пользу, и к тому же у меня растрепались волосы. Прислонившись к стене, я попыталась привести прическу в порядок, но, кажется, только усугубила ситуацию.

– Ружка! – позвала я. – Ружка!

Я дошла до лестницы, заглядывая во все открытые комнаты подряд, но рыси нигде не было. Замок спал – или делал вид, что спит. Я спустилась на первый этаж, тревожась все больше и больше. Ближайшая входная дверь была заперта, по внутреннему двору четыре ветра гоняли опавшие осенние листья. Голова у меня кружилась, меня слегка мутило. Поразмыслив над своим положением, я была уже близка к тому, чтобы подняться наверх, позвать Кристиана, отца, Минну, управляющего и рассказать им все, но воспоминание о муке, которую я рассыпала на полу возле библиотеки, удержало меня. Я вовсе не была уверена, что в эту минуту те, на кого я расставила свою незамысловатую ловушку, уже попались в нее.