Кулинар - Александр Варго

– Мы осмотрели твою хату, – словно сквозь вату донесся до него сиплый голос Дудуева. – Ничего не нашли…

– Без ордера? – Чинарскому с трудом удалось поймать его взгляд.

– Ну, ты сам понимаешь… – Майор дернул из пачки «Мальборо» сигарету и сунул в угол рта. – Кури. – Он протянул пачку Чинарскому. – Ты ж два дня без сигарет.

– Опомнился, – хмыкнул Чинарский, но сигарету взял. – Я бы не очень удивился, если бы вы отыскали в моей берлоге еще один труп.

– Кончай, Чинарский, – отвернулся Дудуев. – И без твоих колкостей тошно.

– Тошно ему. – Чинарский взял со стола коробок спичек и прикурил, жадно глотая горьковато-ароматный дым. – Что-то ты стал слишком чувствительным, а? Может, тебе работу сменить?

– Я же ничего больше не умею, Серж, – застонал майор.

– Иди цветами торговать или колготками, от них тебя тошнить не будет. И вообще, чего ты здесь передо мной хнычешь? Это я должен ныть, что засадили-запечужили меня в каталажку ни за что ни про что. – Он стряхнул пепел с сигареты прямо на пол, рядом со столом. – Тьфу, блин, смотреть на тебя противно: сопли пускаешь, словно баба!

– Ладно, хватит. – Дудуев захлопнул лежавшую перед ним папку. – Иди, забирай свои вещи и катись отсюда. Ты свободен.

Дудуев поднялся, взял папку и направился к двери.

– Нет, погоди уж. – Чинарский вскочил, схватил его за рукав и усадил обратно. – Раз уж ты хочешь искупить свою вину, я с тебя кое-что потребую.

Опер опустился на ободранный стул, с тоскливым интересом глядя на своего бывшего сослуживца.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ты мне расскажешь все, что знаешь об этом деле, – заявил Чинарский.

– Ты с ума сошел, – замотал головой майор. – Ты же знаешь: тайна следствия, все такое… Да если кто узнает, меня за это в два счета выкинут из отдела с волчьим билетом.

– А кто узнает? – Чинарский хитро сощурил глаза. – Я никому не скажу, прослушки здесь у вас нет…

– Не могу, – отрезал Дудуев, но Чинарский понял, что тот начинает сдавать позиции.

– Тогда я вот что сделаю. – Он начал рассуждать вслух, решив додавить майора. – Я накатаю заяву в прокуратуру, что меня незаконно, безо всяких на то оснований, продержали сорок восемь часов в обезьяннике, копии направлю в службу собственных расследований, в приемную губернатора и в газету. Во всем обвиню тебя. Я такой шум подниму – мало не покажется! Можешь мне поверить, я это сделаю. Думаешь, после этого ты долго продержишься на своем месте? Если даже тебя не выкинут, Голованов тебе спокойно жить не даст.

– Ну и гад же ты, Чинарский.

– Ага, – довольно улыбнулся тот, – с волками жить… Ладно, давай выкладывай все, что знаешь. Да, еще пошли кого-нибудь за пивом и гамбургерами: жрать хочу как слон. У вас здесь о постояльцах не заботятся.

Он поудобнее устроился на стуле, приготовившись слушать. Дудуев надавил потайную кнопку, закрепленную на нижней стороне столешницы, и, вызвав конвоира – молодого рыжего сержанта, сунул ему деньги.

– Сгоняй за гамбургерами, Передряев. Только быстро, – приказал он. – И прихвати пару бутылок пива.

– «Балтику»-«девятку», – уточнил Чинарский. – И похолоднее.

Сержант замер у порога в растерянности. Какой-то задержанный заказывает пиво словно в ресторане. Он посмотрел на Дудуева.

– Ну, чего замер, как рыба снулая, – рявкнул на него майор. – Понял, что принести?

– Так точно, товарищ майор, – отчеканил тот, – гамбургеры и «Балтику»-«девятку».

– Выполняй, Передряев.

– Слушаюсь, товарищ майор. – Сержант как ошпаренный выскочил за дверь.

Пока он бегал за пивом и гамбургерами, Дудуев успел рассказать Чинарскому все, что ему было известно об убийствах трех девушек и Березкина. К концу рассказа в комнату вошел сержант. Выгрузив покупки на стол, он пошерудил рукой в кармане и выгреб сдачу.

– Можешь идти, – отпустил его Дудуев.

Чинарский тут же откупорил бутылку о край стола и с жадностью припал к горлышку. Он булькал до тех пор, пока бутылка не оказалась совершенно пустой. Тогда он поставил ее на пол и открыл другую. Сделав пару спокойных глотков, развернул шуршащую бумагу и вытащил гамбургер.

– Угощайся, – пододвинул он оставшийся гамбургер майору, с удовольствием откусывая и с аппетитом пережевывая громадные куски.

– Спасибо, Серж. – Дудуев пододвинул к себе булочку с котлетой.

Чинарский доел гамбургер и запил его пивом.

– А какие-то общие детали есть? – поднял он на майора довольный сытый взгляд.

– Есть, – кивнул Дудуев, – все девушки более или менее блондинки.

– Что значит «более или менее»? – уточнил Чинарский.

– Были и крашеные, и естественные. Все примерно одного роста, не худые и не толстые. Пухленькие, можно сказать.

– Ага, – обрадовался Чинарский, – предпочитает один тип.

– Вот именно. Все были убиты в своих квартирах. У всех, кроме Кулагиной, в крови обнаружены следы клофелина.

– Понятно, – кивнул Чинарский, – он заводил с ними знакомство и напрашивался в гости. Там они выпивали, и он добавлял им в алкоголь клофелин. Ждал, пока они отключатся, а потом уже делал с ними все, что хотел.

– Странно, но он никого не изнасиловал, – пожал плечами майор.

– Ему это не нужно, – покачал головой Чинарский, – у него совершенно другой бзик.

– Может, он импотент? – предположил майор.

– Возможно, но я так не думаю. Если бы он был импотентом, наверняка проявлял бы интерес к половым органам. А этого ведь нет?

– Нет, – согласился Дудуев.

– О’кей, – выдохнул Чинарский. – Что еще? Все убитые жили в Центральном районе, как я понимаю.

– Кроме Березкина.

– Он – исключение. Его он убрал потому, что тот мешал ему заняться Кулагиной. Кстати, она тоже несколько выпадает из общей картины.

– Чем же? – не понял майор.

– У нее был постоянный партнер, Вова, вот чем. Все остальные принимали его заигрывания и приглашали к себе. Надька же, пока она жила с этим Эдиком, наверняка бы его к себе не пригласила, уж я-то ее знаю. Она была прямая, как взлетно-посадочная полоса, вся в папашку.

– И шумная, как реактивный двигатель, – добавил майор. – Знаешь, если бы не ее характер, я бы за ней приударил.

Чинарский поднял голову и с удивлением посмотрел на Дудуева. Тот смущенно потупил взгляд и замолчал.

– Так вот, – продолжил свои умозаключения Чинарский, – он убил Надьку, чтобы обратить на себя внимание. Этим придуркам всегда хочется, чтобы о них говорили. Они от этого получают ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Что-то не вижу я здесь логики, – возразил Дудуев. – Как раз Кулагина и трубила об этом на всех углах. Несостыковочка получается. Наоборот, он должен был ее холить и лелеять. Она такой шум подняла, что весь город на ушах стоит. Бабы боятся на улицу выходить. Так что твоя теория, Серж, несостоятельна.

– Дурак ты, Дуда, – беззлобно ругнулся Чинарский, теребя заросший многодневной щетиной подбородок. – Трубить-то она трубила, да кто на это обращал внимание? Поэтому ему нужно было, чтобы очередная жертва была известной в городе личностью. Чтобы об этом написали не в одной, а во всех газетах, чтобы говорили по радио, показывали по телевизору… Надька для этого подходила самым лучшим образом: известная журналистка, пишущая как раз на криминальные темы, дочь военного журналиста, погибшего в горячей точке… А то, что она оказалась его типом, то есть похожей на остальных убитых женщин, то, по-моему, это чистая случайность.

Чинарский взял из пачки сигарету и закурил, откинувшись на спинку стула. Выпуская вверх дым кольцами, он думал, что, может быть, даже и неплохо получилось, что Дудуев посадил его в клетку… Просто так он ни за что бы не выложил всех фактов. Да он и разговаривать бы с ним на эту тему не стал.

– Последний вопрос. – Чинарский выпрямился и посмотрел на Дудуева. – Что вы собираетесь делать?

– Думали пустить «подсадную утку», – неуверенно ответил майор. – Примерный район его действий мы знаем. Одна наша сотрудница недавно дала согласие.

– Не советую, – покачал головой Чинарский. – Он подсыплет ей клофелина и сделает то же, что и с другими. А его-то вы хоть сколько-нибудь знаете? Неужели никто из соседей ничего не видел? Нужно было старушек у подъездов опросить. Вы ведь знаете примерное время, когда он приходил в гости к своим жертвам.

– Он как будто в шапке-невидимке ходит, – с сожалением произнес Дудуев. – Или каждый раз меняет внешность. Показания свидетелей, если их можно назвать свидетелями, очень противоречивы. Кому-то показалось, что видели мужчину среднего роста в очках, кто-то говорит, что видели высокого мужика в дорогом пальто, но без очков. Одна бабка даже сказала, что видела лысого незнакомца…

– Понятно, – кивнул Чинарский. – Что ж, мне, пожалуй, пора.

Он поднялся, расправляя затекшие члены.

– Только смотри, Чинарский. – Майор тоже встал из-за стола. – Чтобы никому ни слова.