Летопись начертанная кровью - Цепеш

Второй же был полной его противоположностью - тонкий, вертлявый и какой-то странноватый. Что-то в нем было не так, но вот что? Рядом раздавалось злобное сопение. Обернувшись, я увидел Макса в крайней степени озверения, уставившегося злобным взором именно на этого странноватого хмыря. А-а, ну теперь понятно! То-то мне его походка показалась странноватой - походка стандартного пидора, каковых в этой поганой стране если и не большинство, как в Голландии, то по крайней мере треть. Макс у нас пидоров любит… в дохлом виде, теперь его еще успокаивать придется, а то он тут устроит мясорубку по своему обыкновению. Нет, оно дело достойное, но не сегодня, слишком много дел и нет времени на развлечения.

– Командир, войди в мое положение, - раздался просительный голос Макса. - Ну можно я ему хотя бы яйца отрежу. Ему только на пользу пойдет, может голос откроется, в хоре кастратов петь будет. Ну пожалуйста!

– Да успокойся ты, - проворчал я, - Они ведь как тараканы, как ни трави через день новые откуда-то образуются. Их еще в древнем Шумере пытались изничтожить как класс, от души старались, подходили к сему ответственному занятию с выдумкой. Точно не скажу, но что-то там было насчет сажания на кол, причем на раскаленный, чтобы приятно воняло. Потом их с кола не снимали до тех пор, пока тело окончательно не сгниет и само не свалится. После этого их отвозили на ближайшую помойку, да так там и оставляли. И ведь даже такие меры все равно не помогли.

Макс восхищенно внимал моему рассказу об опыте борьбы с тараканами, извиняюсь, пидорами, в Шумере, постепенно успокаиваясь. И все бы оно ничего, но к нашей машине подошел именно этот представитель сексуального меньшинства, постепенно становящегося большинством, и начал разглагольствовать насчет превышения скорости, попутно строя глазки сидящим в машине. Надо отдать должное Максу, он стоически терпел присутствие поганого извращенца буквально в метре от себя. Но уж когда это нечто среднего рода начало жеманничать, явно заигрывая с бедным Максом, тот не выдержал. Впрочем, обвинять его просто не в чем, он и так проявил чудеса сдержанности для своего бешеного нрава.

Во времена, предшествовавшие моему знакомству с ним, Макс долгое время работал в оперативной бригаде, занимающейся тяжкими преступлениями. Он действительно любил свою работу, но считал, что делать ее следует так, чтобы потом самому не было противно. Зная о значительных сложностях, требующихся для доведения всякой мрази до тюрьмы, он предпочитал просто напросто устраивать "несчастные случаи" и попытки сопротивления во время задержания. Хорошо, что его непосредственный начальник во многом разделял его взгляды на жизнь и по мере сил покрывал действия Макса.

Но любому хорошему периоду приходит конец, так случилось и с Максом. Развалилась великая Империя, державшая в страхе большую часть мира, причем развалилась не от дряхлости собственного организма. Ее сожрали изнутри мелкие черви, занявшие место сначала вблизи, а потом и на самом троне. Трагедия государства смешалась с драмами отдельных людей, в особенности тех, кто искренне был предан идее великого государства. Марионеткам, поставленным во главе остатков державы, не нужны были сильные силовые структуры. Под волну чисток попал и начальник Макса, которого просто вышибли без объяснения причин. На его место пришел классический представитель новой формации, готовый закрывать глаза на все, лишь бы аргументы приятно похрустывали в кармане.

Буквально через пару недель попал под пресс новых порядков и Макс. С приходом новой власти вся шваль выползла из своих нор, заняв место хозяев жизни. Грязь, извращения, бессмысленная жестокость и анархия наводнили некогда спокойные города. На один из таких новообразовавшихся гнойников были вынуждены обратить внимание даже при новой власти. Это был бордельчик на любой вкус, но основную статью дохода составляли весьма нетрадиционные услуги, наподобие педофилии, гомосексуализма с мальчиками подросткового возраста, садистские игрища со смертельным исходом и прочие забавы, еще более отвратительные.

Макс действовал по своему обыкновению, попросту перестреляв хозяев заведения и половину находившейся там клиентуры. Оставшейся половине повезло немногим больше, им досталось по сокрушительному удару по яйцам, после которого они вряд ли смогли бы участвовать в подобного рода забавах, даже в самом отдаленном будущем. Но, увы, не те уж были времена. Значительная часть клиентуры была из высших слоев новодегенеративного бомонда, поэтому спустя сутки был выписан ордер на арест Макса по обвинению в превышении полномочий и массовом убийстве. Брать решили на дому, прислав тех, кому было абсолютно все равно в чем обвиняют их коллегу.

Впрочем, еще не все из старого состава были выкинуты со службы, поэтому Маска предупредили о готовящемся аресте. Он не долго думая собрал вещички и уже готов был уйти тихо и незаметно, как в дверь позвонили. Старина Макс решил не быть жертвенным агнцем и всадил по две пули из табельного оружия промеж глаз каждому из трех индивидов, пришедших его арестовывать, после чего испарился в неизвестном направлении. Найти его власти так и не смогли, зато для нас это не составило ни малейшего труда. Меня сильно заинтересовала эта неординарная личность, отбросившая все сковывающие правила. Это был достойный кандидат для последующего Обращения, пусть даже он и не был специалистом в оккультных науках. Клану нужны и профессиональные воины, но не тупое продолжение к оружию, а яркие и самобытные личности. Но ненависть к той мрази, с которой он воевал в той жизни навсегда осталась с Максом. Особенную же неприязнь вызывали сексуальные извращенцы, из-за которых рухнуло то, чему он посвятил много лет.

Скорее всего то, что сделал Макс, было следствием моего упоминания о методах борьбы с пидорами в древнем Шумере. Вот он и решил воскресить стол понравившиеся ему методы воздействия. Естественно, у Макса не хватило бы умения соорудить энергетический вариант раскаленного кола, чтобы уж полностью воссоздать шумерский вид казни, но вот с подчинением сознания объекта он справился неплохо. Приятно было посмотреть на изумленные глаза этой жертвы аборта, когда он обнаружил, что тело отказывается ему подчиняться и рука сама по себе достает из кобуры табельное оружие. Изумление сменилось ужасом, когда его рука, держащая пистолет, поднесла ствол прямиком к заднице и несколько раз нажала на курок.

Безжизненное тело мягко осело на асфальт, фонтанируя кровью. Пузан, изумленно наблюдавший за странным поведением своего коллеги полез было за оружием, но в лунном свете сверкнул серебристой рыбкой метательный нож, умело брошенный Рольфом. Вот и второе тело завалилось на дорогу с ножом, торчащим из левой глазницы. Легкая волна силы и нож, повинуясь законам телекинеза, прыгнул обратно в руку владельца. На трассе воцарились тишина и спокойствие, только два тела напоминали о недавнем дорожном эпизоде.