Алгоритм невозможного (По ту сторону Вселенной - 2) - Александр Плонский

- А если я захочу... очень сильно захочу быть с вами там, в космосе?

Кей растерялся и промолчал.

А когда через несколько лет главный диспетчер Базы Горн предложил взять ее, успевшую стать к тому времени врачом, в опаснейший полет на Гему, Кей сопротивлялся, сколько мог. Потому что нет ничего тяжелее, чем вести за собой на верную смерть любимую.

Впрочем, тогда он не сознавал, что любит, а лишь чувствовал, как в его внутренний мир без спроса вторгается зеленоглазая девушка, и смятенно сопротивлялся этому вторжению, пряча за нарочитой грубостью волнение и растерянность.

В легких энергоскафандрах они стартовали на Гему. Мысленно Кей повторил граничивший с безрассудством полет, пережил заново выпавшие на их долю приключения, испытал отчаяние и радость...

Инта ценой собственной жизни родила ему сына первенца расы богатырей: поле Беслера в сочетании с остаточной радиоактивностью вызвало быстротечную акселерацию человечества... И сейчас Кей покаянно думал, что был плохим мужем и еще более плохим отцом.

Увлеченный работой, он не испытывал потребности в том, чтобы Инта всегда была рядом. Достаточно сознавать, что она у него есть - надежная, верная, любящая! Друг, на которого можно положиться во всем.

Неутолимая потребность в ее постоянной, физически ощутимой близости возникла слишком поздно, - когда Инты не стало. В сыне же он помимо воли видел косвенного виновника ее гибели и оттого неосознанно чуждался его. И сын, росший с поражавшей всех быстротой, в свою очередь, отвечал отцу такой же отчужденностью.

Только теперь Кей понял, что совершенно не знал и не пытался узнать сына, упорно не замечал в нем своих черт. Зато лучистый взгляд зеленоватых глаз мальчика постоянно напоминал об Инте. Однако это лишь раздражало, как будто сын присвоил реликвию, на которую не имел права. Вот почему Кей избегал смотреть ему в глаза...

"Мальчик мой, как ты живешь, кем стал? А тот, оставшийся на Геме, осознал ли наконец, что ты значишь для него? - беззвучно кричал Кей. - Сейчас я тоже теряю тебя во второй раз..."

Но хотя его мысли были поглощены женой и сыном, он не мог уйти, не простившись в душе с друзьями и не вспомнив недругов.

Горн, человек громадного масштаба, а затем "призрак". Инвалид, медленно умиравший от прогрессирующего паралича, но продолжавший выполнять работу, непосильную для молодых, цветущих, полных энергии... Умиравший, но возвращенный к жизни целебной силой Гемы.

Не нужно было напрягать память, чтобы услышать рокочущий бас Горна:

- Держись, дружище! Ты сделал все, что мог. И не твоя вина в том, что ты уходишь, не доведя дело до конца. Так уж случилось. В сущности, ты везунчик, я всегда говорил тебе об этом. Прожил не одну, а несколько жизней, спасался, когда неминуемо должен был погибнуть. Не совершал подлостей, а это далеко не всякому удается. Наконец, любил и был любим. Что еще человеку надо? Одного не могу тебе простить - того же, чего ты и сам не простишь себе. Инты... Но здесь уже ничего нельзя поправить. Это единственная твоя вина, единственное поражение...

Спасибо Горну, он не унизил его жалостью. Ах, Инта, Инта...

И прорвался в душу, зазвенел голос любимой. И опять скорбно прозвучали слова, которые он помнил всю последующую жизнь, заставляя вновь и вновь спрашивать себя:

"А правильно ли я поступил, послушавшись?"

Ее слова:

"Нет, родной. Ты не сделаешь этого против моей воли. Не могу быть "призраком". Уж лучше умереть сейчас, когда я так хочу жить, чем продолжать жить с желанием умереть!"

Он исполнил последнюю волю Инты, обрекшую его на непреходящие страдания...

И как было теперь не помянуть Корлиса, который отдал ей свою кровь и был готов умереть вместе с нею? Ученый до мозга костей, он считал себя трусом, а не героем, кем был на самом деле.

В нем несообразно сочетались целеустремленность и сомнения, твердость в убеждениях и умение признать свою неправоту, комплекс неполноценности и чувство собственного достоинства.

А как он переживал исчезновение Инты во время их первой экспедиции на Гему! Какой взрыв негодования обрушил на Кея:

- И за что она вас полюбила? Да, да, полюбила! Или не видели, не замечали? Впрочем, куда вам, вы не человек, а робот, бездушная машина!

Потом, уже после смерти Инты, Кей догадался: Корлис сам любил ее - ненавязчивой, отстраненно чистой любовью.

И еще один голос услышал Кей в свои последние минуты:

- Замечательная идея! Странно, что мы до нее не додумались. По сути дела вы предложили модель принципиально нового, подлинно коммунистического общества, где интеллектуальный потенциал каждого принадлежит всем и личность, не утратив индивидуальности, обретает разум коллектива!

"Призрак" Сарп, сдержанно философичный, не выставляющий напоказ свое превосходство. Это он вызвал переворот в мировоззрении Кея, подсказал ему идею и отверг свои права на нее...

Только сейчас, на краю бытия, в предсмертном озарении, постиг Кей великую тайну Сарпа: тот, "узнав" в Инте погибшую полтора столетия назад жену, полюбил ее так, словно это и впрямь была воскресшая Велла.

Каким же ударом стала для него смерть Инты! Велла умерла во второй раз. Умерла, отказавшись от "бессмертия" и тем самым раскрыв его истинную цену...

Подобно тому, как ночь на время вытесняет день, мрачный образ Лоора потеснил образы друзей.

Великий архитектор... Тщедушный человек... "Сильная личность"... Как умело подчинил он себе космополитян! Они пошли за Лоором, видя в нем единственную гарантию выживания. Год за годом теряли индивидуальность, превращались сначала в "сплоченный коллектив", в котором, однако, не было ничего от коллективного разума гемян, а затем в покорную, нерассуждающую толпу.

Но всякая покорность имеет свою "критическую массу". И когда она была достигнута, произошел взрыв, разметавший "замкнутую систему" Лоора.

Мог ли предвидеть "вождь и учитель", во что выльется его честолюбивый замысел? Представлял ли меру своей ответственности за судьбы людей? Догадывался ли о прижизненном либо посмертном бесславии, которое постигает любого вождя, ибо само понятие "вождь" враждебно человеческому достоинству? Или он слепо уверовал в свою исключительность, в то, что познал психологию толпы, суть стадного инстинкта?

Астронавты, эти "пленники чести" сфероида, считают Лоора параноиком. Но ведь то же самое можно сказать о любом "вожде", даже если он "скромно" зовется президентом? Неужели вождипараноики будут отравлять человеческую историю и там, на новой Геме?

Кей не мог не задаться этим тревожным вопросом. Надменное лицо Фан-Орта встало перед глазами. Красивое, хотя уже слегка обрюзгшее. Все еще атлетическая, но отяжелевшая фигура. Похож скорее не на самого Лоора, а на его монументы. Тоже "сильная личность".