Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов) - Стефан Вайнфельд

— Это я, — прошептал он с гордостью. — Это я! — повторил он радостно. — Это я! — воскликнул он с нескрываемым восторгом.

Спустя минуту в кабинет проскользнул полковник с бомбой в руках.

— Пардон, генерал, — проговорил он, обаятельно улыбаясь, — я вынужден вас взорвать.

Генерал прикрыл глаза. Открыв их, он без удивления констатировал, что находится в огромном зале. Винипластовые фосфоресцирующие стены излучали бодрящее голубое сияние. Космический техник смущенно почесывал за ореолом.

— Уже обратно? — вежливо, но без улыбки спросил он.

— Ну и влип, — нервно объяснил бывший генерал. — Я спустился в Эквадоре в момент дворцового переворота.

— Ну, следовательно, бытие номер три. Чего желаете?

— А, может… воплотиться в этакого среднего миллионера?

— Ну, что же. Метаморфизатор номер 7367… Не забудьте о дотации в фонд перевоплощения. Мы ведь работаем с дефицитом. Приятного путешествия.

Он осторожно приподнял веки и увидел, что сидит в удобном кресле и лакомится отличным бананом. За окнами перемигивались веселые рекламы. Небоскребы рвали крышами облака. Он закашлялся и испустил дух.

— Вы возвращаетесь, словно бумеранг, — сказал космический техник, не теряя ангельского терпения.

— Черт побери, — разнервничался бывший генерал и экс-миллионер. — Что за невезение! Что за невезение! Я проглотил банан, отравленный цианистым калием. На этот раз меня наследнички лишили жизни. И какой жизни! Эх-хе-хе!

— Исключительно тяжелый случай, — пробормотал космический техник. — Но не будем терять надежды. Слушаю следующее пожелание.

— А, может, положиться на судьбу?

— Согласен. Назовите любое число.

— Тысяча двести три.

— Рычаг, пресс, клей, сушилка. Готово.

Он открыл глаза и без всякого удивления отметил, что находится в огромном зале. Стены из винипласта фосфоресцировали бодрящим голубым светом.

— Ну, знаете ли… — в голосе космического техника прозвучал явный укор.

— Это… это был тореадор.

— Понимаю. Бык забодал бытие номер четыре.

— Милый мой, с меня довольно.

— С меня тоже. Однако я обязан выполнить свой долг до конца. А что, если сменить вам пол?

— Вот еще что! Протестую! Я буду жаловаться! Я отказываюсь!

— Пожалуйста. Это успеется. Сначала я проделаю точный анализ ваших психоатомов… Ну, конечно! В результате чрезмерного употребления алкоголя они автоматически возгоняются при соприкосновении с земной атмосферой.

— Возгоняются? Что вы сказали? Как вы сказали?

— Они настолько перенасыщены разнородными алкоголями, что немедленно улетучиваются и возвращаются к нам. Хронический порок души.

— Хорошенькая история.

— У вашей души прямо-таки эфирная легкость, присущая душам ангелов и поэтов. Есть у меня мысль. Практичная и современная. Соответствующая, так сказать, духу времени. Вместо перевоплощения мы разобьем ваши психоатомы, а высвободившийся таким образом алкоголь используем в качестве топлива для космических кораблей. Я получу премию за идею.

— А я? Что будет со мной? Что получу я?

— Я спою вам четвертый псалом Давида в сопровождении электронной арфы.

Суд при незакрытых дверях

Все были страшно испуганы: и главный инженер, и конструкторы, и техники. Только ректор академии хранил спокойствие. Он широко распахнул дверь и сказал:

— Господин прокурор, ОН здесь.

Прокурор Верховного суда вперил глаза в стену.

— Эта стена, — прошептал он, — эта стена — ОН?

— ОН занимает одну стену, — объяснил ректор. — Другие бывают и покрупнее. В несколько стен. Включить ток?

— Ток? — вздрогнул прокурор. — Откровенно говоря, я предпочитал бы без тока.

— Согласно закону, обвиняемый должен быть в полном сознании.

— Это верно, — тяжело вздохнул прокурор. — В соответствии с классическими нормами уголовного права, разработанными Карминьяни и Каррара, обвиняемый во время судебного разбирательства должен быть в полном сознании. Однако сомневаюсь, в состоянии ли взвод полиции обеспечить порядок, если он…

— ОН прикреплен к полу. Раз, два, три, четыре, — считал ректор, — четыре болта с каждой стороны, всего шестнадцать больших болтов и шестьдесят маленьких.

— Он может поразить нас током на расстоянии.

— Уверяю вас, господин прокурор, ОН никому не нанесет вреда.

— Не нанесет, не нанесет, уже нанес!

— Вы предопределяете решение еще до начала разбирательства. Если мы действительно желаем оставаться в рамках закона, следует включить ток.

— Мы всегда действуем в рамках закона. Всегда, всегда! — не выдержал прокурор. — Всегда! Прошу включить ток и да хранит нас господь. Где комиссар?

— Дежурит в холле, — вежливо сообщил главный инженер.

— В холле? Ему положено быть здесь! Он отвечает за безопасность Чрезвычайного суда. Комиссар! Немедленно! Ко мне!

Привели комиссара. Он спокойно выслушал прокурора, отсалютовал и отправился в холл, а спустя минуту вернулся во главе двенадцати полицейских в касках салатного цвета. Лишь после этого прокурор позволил включить ток.

Ректор был взбешен. Охотнее всего он выкинул бы прокурора в окно или подключил к линии высокого напряжения, а то и взорвал бы вместе с Чрезвычайным судом. Может, минуту, а может, и больше он смаковал эту мысль. Тем временем техники установили несколько стульев полукругом, на солидном расстоянии от НЕГО. Судьи заняли места, председатель, не отрывая от НЕГО глаз, пробормотал:

— Предлагаю сократить процедуру до необходимого минимума. Установление личности обвиняемого произведено?

— Так точно, Ваша честь, — ответил комиссар, — внешняя идентификация по методу А.Бертильона и Г.Бертильона, телеидентификация по методу Бердонне, кинеидентификация по Оттоленжи. Пороскопическую, а также дактилоскопическую идентификацию по причинам, известным Верховному суду, произвести невозможно. Тем не менее подлинность обвиняемого установлена несомненно.

— В таком случае сообщите личные данные этого… — председатель сглотнул слюну… — Личные данные, — повторил он. — Тоже мне личность!

— Обвиняемый представляет собою автомат второй категории, — сообщил комиссар, — и относится к семейству аналоговых машин.

— Хороша семейка, — съехидничал маркиз Девон, сидевший по правую руку от председателя.

— Он ведет свой род по прямой линии от выхлопной трубы моего форда, — пошутил барон У, занимавший кресло по левую сторону. — Мне кажется…

— Потом, потом, — прервал председатель. — Нет смысла затягивать это бессмысленное разбирательство. Продолжайте, господин прокурор.