Плохой день для Али-Бабы - Крэг Гарднер

— И говорить тоже, — заметил камушек в руке Аладдина. — Если ты камень, то должен хвататься за любую подвернувшуюся возможность.

— Это же просто чудо! — восхитился Аладдин.

— В самом деле? — с сомнением отозвался камень. — Но подумайте вот о чем. Что толку в умении говорить и слушать, если ты совершенно не можешь двигаться?

И все же дровосек был поражен. Али-Баба должен был признать, что жизнь среди разбойников уже открыла ему глаза на множество вещей, о которых он никогда даже не задумывался. Не то чтобы от этих мыслей был какой-нибудь особый прок, но, во всяком случае, они вносили некоторое разнообразие в эту бесконечную скачку, скачку, скачку.

— Итак, — приветливо сказала пещера, — вам незачем оставаться внутри меня, чтобы я могла дослушать вашу историю. Теперь вы можете взять частицу меня с собой и продолжать рассказ по дороге. Что услышит этот камень, то услышу и я.

— Тогда ты не услышишь ничего, кроме грохота, — сказал Аладдин, и Али-Баба сообразил, насколько тот прав. — На ходу нам будет уже не до историй, останется один лишь топот копыт.

— Неужели? — огорчился голос. — Я понятия не имела, что все так сложно. Знаете ли, когда ты пещера, бывает так непросто иметь дело с внешним миром. — Пещера вздохнула, словно просвистел ветер. — Вообще-то когда ты пещера, непросто иметь дело со всем, что не холодное, не глубокое и не темное. Но мне так понравилась твоя история, и я хотела бы послушать ее дальше.

Аладдин грустно кивнул:

— А я хотел бы досказать ее. Ах, если бы нам не нужно было возвращаться наверх.

Словно кто-то наверху услышал его слова. Али-Баба различил далекий голос, призывавший:

— Разбойники! Буря закончилась!

И тогда земля глухо пророкотала:

— Вы заставили меня принять решение. Думаю, у меня еще хватит сил на пару песчаных шквалов. Это заставит тех, наверху, отложить сборы в дорогу. Но поспеши, ибо силы мои почти на исходе.

Теперь голоса зазвучали ближе.

— Разбойники! Разбойники! Выходим! Буря… ой!.. — Дальнейшие крики затерялись в вое вновь поднявшегося ветра.

— Пошли шквалы, — возвестил голос пещеры устало. — Пожалуйста, рассказывай как можно быстрее.

— Хорошо, — согласился рассказчик, и, судя по его тону, Али-Баба сказал бы, что тот очень доволен таким поворотом событий. — Как вы, возможно, помните, мы остановились на том, что мой юный герой, Аладдин, оказался во власти трех евнухов, для которых не было большего удовольствия, чем дружно пронзить мечами молодого парня, виновного лишь в том, что он был сражен красотой царевны Будур.

Аладдин прижал ладони к груди.

— Что оставалось делать юноше? Он принялся заламывать руки, не сомневаясь, что ему конец. — Разбойник начал было тоже заламывать руки, показывая, как это было, но остановился и нахмурился, словно сочтя подобное поведение неуместным. — Поэтому, — продолжал он, тряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, — что же еще мог увидеть парнишка, как не просачивающийся меж его пальцев удивительно знакомый багровый дым?

Тут беспощадно надвигающиеся евнухи остановились, на некоторое время озадаченные этим странным событием.

Мгновение спустя дым развеялся так же быстро, как и появился. Перед потрясенным Аладдином и еще более потрясенными евнухами вновь стоял джинн цвета обсидиана. Дух открыл глаза, и адское пламя отражалось в них.

Джинн улыбнулся и произнес:

Я раб кольца, хоть всей вселенной властелин.Я вижу, ты попал в беду, мой господин.Чего изволишь, хозяин, чего изволишь?

«Ага, — сообразил вдруг парень, — так вот как работает эта штука с джинном». В этот миг Аладдин поклялся, что теперь-то он получше разберется во всей этой магии, точно разберется, когда оправится от этого потрясения. «Пока, однако, — решил парень, — лучше перенестись куда-нибудь подальше от этих мечей».

— Перенеси меня, о раб кольца, — повелел он поэтому, — обратно в мой отчий дом, к любящему попечению моей дорогой матушки.

И тут же Аладдин увидел, что торговая площадь быстро исчезает из виду. Он еще успел мельком взглянуть напоследок на трех стражников, рассвирепевших оттого, что жертва ускользнула от них. Но он увидел и царевну тоже, и в этот последний миг она вдруг надула губки. Неужели ее опечалило его исчезновение?

Юноша моргнул — и торговая площадь пропала, и он снова стоял посреди своего маленького, но чистого домика. Его мать, придя в себя после очередного обморока, со всей внимательностью выслушала его историю, но нахмурилась, когда он упомянул, что пользовался кольцом.

— Но матушка, — запротестовал Аладдин, — кольцо снова спасло меня от верной смерти!

— Да, наверное, — был ее ответ. — Но что ты вообще делал на этой базарной площади? Да еще эта связь с царевной! — Ударение, сделанное ею на последнем слове, дало парню понять, что его матушка вовсе не считает всяких там царевен подходящей компанией для такого славного мальчика, как ее сын.

Но юноша не мог больше скрывать свои истинные чувства, особенно от столь близкого человека, как мать. И он поведал ей, что полюбил эту прекрасную девушку, и мать его, видя, насколько несчастен ее сын, смягчилась наконец и признала, что, возможно, некоторые царевны, если они действительно настолько хороши, как говорит сын, могли бы с натяжкой оказаться подходящими кандидатурами ему в жены.

— Итак, Аладдин убедил матушку походатайствовать за него перед отцом царевны. — Разбойник взглянул на Гаруна. — Во дворце.

— Всегда самая лучшая часть истории, — вставил Гарун.

— И мать парня стала готовиться предстать перед султаном, — продолжал рассказчик, — нарядившись в роскошные одежды, купленные Аладдином на деньги от продажи очередной драгоценной столовой посуды, и приготовив сказочные дары, о происхождении которых мать подчеркнуто не спрашивала.

Но вы можете задать вопрос, могла ли женщина столь скромного положения, как матушка Аладдина, проявить такое красноречие перед султаном, чтобы ее сына согласились рассматривать в качестве поклонника?

— Увы, — перебила его пещера, — тебе придется задать этот вопрос в другой раз. Погода больше неподвластна мне. У меня просто никаких сил больше не осталось с этими шквалами.

И снова разбойники услышали голоса остальных членов шайки, доносящиеся сверху.

— Рада была вас послушать, — продолжала пещера. — Так трудно найти развлечения, если ты пещера. Поговорите обо всем этом еще, когда появится возможность. В обмен на твой рассказ я покажу вам то, что может вам помочь. — Голос издал странный трубный звук — должно быть, зевок, решил Али-Баба. — И держи этот камушек у себя, но в случае крайней необходимости отдай его тому, у кого самая молодая борода.

— Молодая борода? — повторил Али-Баба, думая о том, что волшебная пещера, должно быть, таким странным образом говорит о младшем из разбойников, Ахмеде.

— Тому, который только что это сказал, — пояснила пещера, — тому, чья борода выросла по волшебству.

— Мне? — с изумлением переспросил Али-Баба.

— Поверь мне. Ты понравился той пещере. Она позволила взять золото и не скрутила тебя в бараний рог. Ей нравится думать, что она хорошо разбирается в людях.

Али-Баба нахмурился, но ничего не сказал. Он никому не говорил про золото. Откуда пещере знать о нем? Видимо, это потому, что она волшебная.

— Но как мы выберемся отсюда? — спросил у пещеры Ахмед.

— Вы знаете, как выйти, — важно ответил голос. — Все, что вам нужно, — это волшебное слово.

Волшебное слово, связанное с пещерами? Ну конечно! Али-Баба первым открыл рот и произнес:

— Сезам, откройся!

И тут же в образовавшееся над ними отверстие брызнул ослепительный солнечный свет, и появилась узкая, но вполне надежная лестница.

Разбойники собрали свои пожитки, включая Касима, и двинулись к выходу. Пока они шли, дровосек слышал тихий, но ровный рокот. Али-Баба не сразу понял истинную природу этого звука. Пещера тихонько похрапывала.

— Знаешь, — сказал Аладдину Ахмед, когда они карабкались по лестнице, — если это кольцо тебе больше не нужно, я бы с радостью взял его себе.

— Кольцо? О да, у меня есть кольцо, это верно. — Но Аладдин, казалось, был слишком поглощен тем, как бы не оступиться, чтобы обсуждать этот вопрос дальше.

Но времени для разговоров уже не оставалось, поскольку разбойники один за другим вылезли на снова ясный белый свет.

— Ага! — раздался голос атамана. — Значит, мы потеряли людей меньше, чем думали! — Он одобрительно хлопнул в ладоши, и из его одежд высыпалась целая куча песка, от которого они казались скорее белыми, чем черными. — Отлично! Ужасно не люблю набирать больше дюжины новых разбойников зараз.

Один из разбойников указал на лестницу, по которой поднялись Али-Баба и его товарищи.