Абсурдное путешествие в долину кошмаров - Артем Нэль

Забыв о том, что старикан запретил смотреть на нее я взглянул на Грань. И не увидел в ее глазах серого света. Ее глаза стали обычными. Слишком обычными для той, кого прозвали одним из чудес долины кошмаров. Они все еще были серого цвета, но уже не светились и не пытались забрать меня с собой куда-то за грань бытия.

Ее взгляд стал осмысленным и сосредоточенным. Она смотрела прямо на кого-то позади меня. Видимо этим кем-то был старший Вайл.

Но вдруг ее взгляд изменился. Она перевела его на что-то находящееся позади старшей версии. Ее зрачки сузились, а глаза расширились, будто бы от страха. Она увидела позади нас нечто ужасающее и когда я понял это…

— Прыгайте!

…оказалось, что мне некуда ставить ногу для следующего шага. Отвлекшись на Грань я не заметил, как мы подбежали к краю обрыва. Я понял что падаю только когда под ногами пропала земля.

За долю секунды через меня прошло множество разных эмоций: удивление, гнев, разочарование, страх смерти, усталость от этого страха и даже что-то похожее на смирение.

С трудом восстановив ориентацию в пространстве я посмотрел вниз и понял, что Майер соврал старикану, когда сказал, что не видел дна обрыва. Я сам уже прекрасно видел дно, и оно было ближе чем хотелось бы.

В этот момент у меня перед глазами пролетел весь сегодняшний день и следом за ним еще несколько случайных воспоминаний. Это был просто хаотичный поток образов без какого-либо смысла, но он заставил меня понять, что прожитая мной жизнь ничем не отличалась от этой погони.

Я осознал, что всю свою жизнь я только и делал что бежал думая, что убегаю от смерти и гонюсь за мечтой. Но в действительности я бежал к краю пропасти. И единственное что я мог сделать — это выбрать как закончится погоня: прыжком в бездну или падением от усталости.

Стало обидно. Я понял, какой нелепой была моя жизнь. Вполне закономерно, что она закончилась такой нелепой смертью.

Но вдруг я почувствовал что-то еще. Нечто настолько невероятное, что вся эта обида показалась незначительной. Я почувствовал, как меня обняли. Грань вероятности крепко схватила меня двумя руками и прижалась лицом к груди. Как будто ей тоже было страшно.

Из-за нее наш центр тяжести сместился, и я начал падать спиной вниз. Благодаря этому я увидел небо. В прошлый раз когда я видел его оно было оранжевым, но теперь стало кроваво-красным. Увидев это далекое, прекрасное и беспощадное небо я понял насколько мелочны были все мои обиды и жалобы на несправедливость бытия. Кровавому небу было одинаково плевать на всех, кто смотрел на него, и каждый сам выбирал будет он проклинать его за это или восхищаться его красотой.

Осознав этот факт я принял решение. Последнее в своей жизни.

Я решил ни о чем не сожалеть. Никого не обвинять. И ни на что не надеяться. И быть благодарным этому прекрасному небу за возможность увидеть его перед смертью. Я решил, что приму свою участь достойно.

Обида исчезла окончательно и во мне осталось лишь чувство благодарности к этому суровому, беспощадному, но бесконечно красивому миру, что раскинулся под кроваво-красными небесами долины. Я обнял Грань вероятности и закрыл глаза.

— Хороший вид, а?

— Что?

— Извини, сейчас немного тряхнет.

Стоило мне окончательно смириться и Майер тут же оказался рядом. Он схватил нас с Гранью и вместе мы закружились с бешеной скоростью. Через секунду я понял, что уже нахожусь на земле, но голова кружилась так, что если бы в желудке еще что-то было, то меня бы обязательно вырвало.

Слегка придя в себя я осмотрелся и понял, что мы дне ущелья. Майер стоял рядом и хоть мир в глазах все еще кружился, я уже начал различать конкретные объекты.

— Прости за жесткую посадку. Я думал, что придется спасать еще кого-то, но кажется я ошибся.

Я посмотрел туда же куда и он. Теперь мы были на дне и отсюда я видел, что стены ущелья имеют неправильную и очень неестественную форму — они были вогнутыми, будто мы оказались в круглом туннеле без крыши, но с закругленным дном и стенами. Из-за этого между обрывом и дном было свободное пространство находясь в котором нельзя было остановить падение или даже попытаться за что-то зацепиться.

Но начиная с середины стена становилась все более закругленной. Чем ближе она была ко дну, тем больше там было уступов за которые в теории можно было схватиться и остановить падение. Увидев как старший Вайл падает к одному из них я подумал, что он воспользуется своими крюками чтобы остановиться, но вместо этого он начал перебирать ногами в воздухе будто готовясь бежать.

Оказалось, так оно и есть. Стоило ногам старшего соприкоснуться с почти вертикальным склоном как он побежал по нему вниз будто под ногами была ровная горизонтальная поверхность. Он побежал вниз со скоростью превышающей скорость свободного падения и вскоре оказался рядом с дном. Когда это произошло он сделал неуловимое движение рукой и на земле перед ним что-то взорвалось. Кажется, это было что-то вроде дымовой шашки. В месте взрыва возникло облако черного тумана, схожего по цвету с дымом от угля, но показавшегося мне менее густым.

Старикан нырнул в это облако и ничего не произошло. Не было звука падения, туман не начал рассеиваться или сгущаться. Не случилось ничего, что я мог бы ожидать и это было странно.

Но я сразу отвлекся на Хагена который также уже подлетел к уступам и попытался вонзить алебарду в один из них. Это не сработало, камень раскрошился, а Хаген сорвался пару раз успев удариться спиной о камни. Теперь он не мог зацепиться за что-либо или хотя бы упасть в ту же точку что и старикан. Тогда Хаген вдруг выпустил из рук алебарду и двумя руками крутанул свою голову против часовой стрелки. Я не увидел успела она отделиться от тела или нет потому что Хаген грохнулся на дно обрыва и поднялось огромное облако серой пыли.

— Ох…

Мы с Майером тут же двинулись к нему, тем более что Хаген упал недалеко.

Приблизившись мы увидели, что его тело впечаталось в землю и теперь было скрыто слоем серого песка, что устилал собой дно ущелья. Но из этого песка торчала рука в черной броне. Эта рука держала за волосы знакомую мне голову. Улыбка на лице отделенной от тела головы выглядела сюрреалистично.

— Уважаемый Хаген, вы живы?

— В большей мере