Охота на волка - Марианна Кисс

сразу несколько человек. Меня как преступницу прижали к стене. Здоровый мужик больно надавил на спину, не давая возможности двинуться, не то чтобы ещё сопротивляться.

— В чём дело?! — возмущённо прокричала я, — не имеете права, это частная собственность! Покажите ордер!

— Не волнуйтесь Елизавета, мы хорошо осведомлены, на что имеем право, а на что не имеем, — проговорил над ухом знакомый голос.

Вяземский. Скоро он мне во сне будет сниться.

— Что вам нужно? — я повернула голову, это единственное чем сейчас могла двигать.

Руки кто-то держит, а несколько человек прочёсывают комнату и кухню, открывают все подряд шкафы.

Двое вышли из комнаты:

— Чисто, — проговорил один.

— И тут чисто! — выкрикнули из кухни.

— С чего вы решили, что там должно быть грязно? — улыбаясь проговорила я.

Почему-то хотелось осадить их. Посмеяться над их ошибочными действиями.

— Шутите? А вот нам не до шуток, — Вяземский приткнулся ко мне очень близко.

Я попыталась отшатнуться от его лица возле моего, но кто-то крепко держит меня сзади и сильнее жмёт к стене.

— Пойдите, спросите у моего папы. Сегодня у вас точно будут проблемы, — усмехнулась я ему в лицо.

— Проблемы будут у вас Лиза, — сказал он тоже с усмешкой.

— Да в чём дело, объясните?

— Вчера вы ужинали с Николаевым, бывшим партнёром Волкова.

— Да, и что у нас в стране ужины запрещены?

— Ужины не запрещены, но нападения на человека — запрещено законом. За это, следует наказание.

— Я ни на кого не нападала, — процедила и дернулась, пытаясь освободить руку.

— Зато ваш Волков нападал, — он сделал акцент на слове — Ваш.

— А я тут причём? Он не — мой Волков. Запомните уже наконец.

— Вы ходите по краю, Лиза. И ваш папа, очень скоро не сможет вам помочь.

— Послушайте, — меня резко отпустили и я встала, разминая ладонь, — если есть что предъявить, предъявите, а не запугивайте. Да, я ужинала с Николаевым, но потом… — я попыталась вспомнить, что было потом.

— И что потом? — смотрит Вяземский пронзительным взглядом.

Провал. Память ничего не показывает, а ведь это было только вот вчера.

— Я не знаю, — посмотрела на спальню растерянно, пытаясь понять, как я там очутилась.

— А потом вы поехали к Николаеву. Ну же, вспоминайте, — подкидывал версии следователь.

— Как это? — я растерянно сжала виски.

— Вот так, сели в такси и поехали к Николаеву. Продолжать романтическую встречу.

— Не может быть, я не могла, — беспомощно схватилась за голову.

Да что со мной? В голове ни одной мысли.

— Там, в подъезде, на него напали, — продолжает следователь.

— Я напала?

— Кто-то напал на него, а вы почему-то оказались дома.

Действительно очень странно. Смутно догадываюсь, как так могло произойти, но не произношу вслух.

— Я ничего не понимаю, — только и всего смогла выдавить.

— Правильно, потому что вам подсыпали снотворного. Сейчас поедем в отделение и возьмём кровь на анализ, — он взял меня за руку.

— Я никуда не поеду, — дернулась я, но Вяземский держит крепко.

— Но тогда вы не сможете доказать, что не вы напали на Николаева.

— О чём вы? Что за бред? Я поехала к нему, а потом на него напала. Вы себя слышите?

— Так вот, чтобы доказать свою невиновность, вы должны сдать кровь.

— Хорошо, я сдам кровь, только в том месте, где сама скажу. А то вашим экспертизам нет доверия. Ещё подстроите что-то и я останусь виноватой, — гордо встала, готовая идти.

— Вы умны не погодам, Лиза, — осмотрел своими глазками гипнотическими.

— Стараюсь быть умной, чтобы такие, как вы, не смогли меня запутать.

— Я не пытаюсь вас запутать, только хочу разобраться, почему напали на Николаева, а вы оказались дома. Может быть, тут был кто-то третий? Совсем скоро мы всё узнаем.

— Да, пожалуйста.

Он повернулся к человеку, который всё это время стоял рядом, в черной одежде и черной трикотажной маске на лице, указал ему на меня и приказал:

— Забирайте её.

И снова я в отделении. Сижу, уставившись в стол. Надоели эти бесконечные вопросы. Следователям уже безразлично на то, что мой папа известный адвокат. Тыкают мне, как хотят. Наверное от того что понимают, Волков близко и я ему помогаю.

Чувствуют, правда где-то близко, но ничего доказать не умеют.

Не пойман не вор, а я — не поймана.

Почти целый день продержали меня здесь. Думали, кинусь рассказывать и во всем каяться. Даже не собиралась.

Когда Вяземский понял что взять с меня нечего кроме пары капель крови и того факта, что я поужинала с Николаевым, решил больше не возиться со мной и подписав пропуск сказал:

— Не хочется повторяться, но я всё-таки предупрежу вас ещё раз, не связывайтесь с Волковым, он утащит вас на дно.

— Дно бывает разное, — сказала я и взялась за ручку двери.

— В такое дно, вам Лиза, лучше не попадать.

Я вышла и закрыла за собой дверь.

Прошла по коридору, повернула на лестницу и за поворотом, на пролёте выше увидела двух людей. Сразу узнала Николаева и того другого, что был тогда с Вяземским, в доме, когда я сидела за зеркалом. Эти двое о чем-то дружески беседовали, склонившись друг к другу, не замечая проходящих мимо людей.

Я не стала привлекать к себе внимание. О чём они говорят, всё равно не услышу, а сам факт того, что они так задушевно общаются, уже говорит не в пользу каждого из них.

Гады. Наверное, в этот момент в моём взгляде можно было заметить икры возмущения и ненависти, если бы кто-то наблюдал за мной так, как я наблюдаю за этими двумя.

Сейчас я не стала об этом задумываться и посмешила на выход. Нужно поскорее уйти. Нечего мне тут задерживаться. Устала очень от целого дня сидения на неудобном жестком стуле. Если