Завербованная смерть - Сергей Зверев

И потом, Оршанский ведь не прятал отмычки, и нашли их не при обыске, а он сам, добровольно достал из кармана эту главную улику в его деле. Почему? Ведь, по логике, должен был незаметно от нее избавиться, а тут – нате, всем напоказ! А потому, дорогой гражданин начальник, что не знал, что это такое, для чего эта штуковина предназначается, что и как ею делают.

Порассуждав таким образом, Александр остался вполне доволен собой – линия защиты выстраивалась довольно убедительная. Оставалось только дождаться очередного допроса, чтобы проверить на следствии свои контраргументы.

И как по заказу, буквально через пять минут решетка с лязгом открылась, и в «обезьянник» вошел полицейский. Коверкая русское имя и фамилию, он поинтересовался, Оршанский ли Александр Борисович перед ним сидит?

– А что, – удивился журналист, – разве здесь есть еще кто-нибудь?

Русского юмора, однако, страж правопорядка не понял и вежливо пригласил:

– Следуйте, пожалуйста, за мной. – Что Александр и сделал.

Но повели его не в комнату для допросов, а прямиком к столу дежурного офицера, который мимоходом глянул на Оршанского и сунул ему какую-то бумажку.

– Подпишите, пожалуйста, вот здесь, – попросил он и ткнул пальцем, где именно нужно поставить закорючку.

После тщательного изучения полученного бланка, Александр понял, что это не что иное, как подобие нашей подписки о невыезде.

– Меня отпускают? – нагловато поинтересовался журналист.

– Да, – коротко подтвердил дежурный, – вам следует только расписаться в этом документе.

– Ручку, – потребовал Оршанский и, получив искомый предмет, неторопливо оставил на память местным блюстителям закона свой автограф. – Прошу. – Он вернул листок офицеру и застыл, выжидательно глядя на него. Но фараон, приняв документ, повернулся к русскому журналисту полубоком и занялся своими делами, записывая в журнал какие-то свои сводки и доклады.

– Гхм-гхм, – нетерпеливо кашлянул Александр, простояв у окошка дежурного добрую минуту. – Простите, мне можно идти? – поинтересовался он, все еще не веря в свое искрометное освобождение.

– Конечно, – вежливо улыбнулся офицер, и уже всего через несколько мгновений Оршанский полной грудью, с наслаждением вдыхал такой приятный, теплый и, главное, вольный ветер средиземноморского курорта.

Он не стал утруждать себя размышлениями относительно того, почему его так внезапно решили выпустить. Какая, собственно, разница? Как-нибудь на досуге наведет справки, а сейчас он нащупал в кармане приличное количество местных фунтов, купил ледяного пива, сигарет и, сидя под раскидистым деревом оливы, с превеликим удовольствием наслаждался долгожданной свободой.

Глава 32

Допив пиво и выкурив сигарету, Александр заказал в ближайшем кафе запеченного в духовке ягненка и в один присест проглотил его, почти не оставив косточек. Теперь надо было подумать, какое он предпримет следующее действие, куда пойдет и с кем встретится.

От напряжения последних суток заднюю часть головы Оршанского ломило, словно к ней кто-то хорошо приложился кирпичом, смотреть на свет было больно, пестро разодетая, гуляющая по променаду толпа отдыхающих раздражала, как и их чересчур громкие восхищенные восклицания. В это время первые кусочки ягненка-«kleftiko» достигли желудка, и Александр понял, что ничем другим, кроме сна, он сейчас не способен заниматься и ни о чем другом помышлять не может. «Таблетки бодрости» из лабораторий ФСБ ему не дали, руководствуясь какими-то своими мотивировками, а без них организму было тяжело бороться с накопившейся усталостью.

Добравшись быстрым, целеустремленным шагом до раскинувшегося шапито, он, почти теряя последние остатки сил, ввалился в фургон старого клоуна. Игоря Вениаминовича дома не было. До вечернего представления оставалось совсем немного времени, и, скорее всего, тот был уже на изготовке. Оршанский на скорую руку умылся, снял перепачканную, пропотевшую за два дня одежду и рухнул в такую долгожданную, милую, ласковую постель, успев-таки подумать о прелестях Изольды и Вероники. Через минуту он уже спал.

Разбудил его Игорь Вениаминович. Второе представление, которое Александр добросовестно проспал, уже закончилось, и старый клоун, успешно отработав свои номера, вернулся в свой трейлер, застав там спящего соседа.

– Вставай, вставай, лежебока. – Игорь Вениаминович ласково потряс Оршанского за плечо. – Сейчас выспишься, что ночью-то делать будешь? – поинтересовался он, не имея ни малейшего понятия о том, что происходило с журналистом с того самого времени, когда они поглощали «Zivania» в одном из ночных лимассольских ресторанов. – Опять пойдешь искать на свою задницу приключений?

Александр с трудом оторвался от кровати, сел и потряс головой. Поспал он всего часа два. Ну, ладно, для первого раза – достаточно.

– Да иди прими душ, – продолжал наставлять старый клоун, доставая из холодильника нехитрую еду и бутылку понравившегося ему вина «Commandaria», а то воняешь, как бомжара какой-нибудь. Где ты вообще был? – поинтересовался наконец Хруцкий судьбой своего соседа.

– В тюрьме, – просто ответил Александр, – наверное, оттуда и запах с собой принес. – Он быстро вскочил и выбежал на улицу. На его счастье, душ, наскоро сооруженный на территории хозяйственной зоны, был свободен, и журналист с удовольствием подставил тело под плотные струи воды.

– А я-то не мог понять, с чего это Гогоберидзе с местными фараонами все ругалась, – задумчиво произнес Игорь Вениаминович, когда журналист вернулся в трейлер. – Чего-то им доказывала, убеждала, а потом попросила нашего Лешу-водителя отвезти ее в полицейский участок, – добавил он, наполняя два бокала, – нога у ней, видите ли, болит, и ходить она по этой причине не может. А это она, видно, тебя вызволять поперлась… – поделился своими размышлениями старый клоун, у которого, пока Александр мылся, было достаточно времени сопоставить известные ему факты. – А за что загребли-то? Сказали, или как? – Он поднял бокал с пахучей жидкостью, приглашая Оршанского принять участие в трапеза и в беседе.

– Вообще-то, «или как», – поддержал товарища Александр, с удовольствием отпив глоток сладковато-терпкого вина.

– Да-а-а-а, – многозначительно протянул старый клоун, – куда ни кинь – везде одна и та же волынка, что у нас, что в Испании, что на этом Кипре. Будь их воля, всех бы за решетку упрятали и обозвали это – «профилактикой преступности». Посидите, мол, посмотрите, чтобы, значит, жизнь медом не казалась, а потом пять раз подумаете, прежде чем что-нибудь эдакое сотворить.

– Игорь Вениаминович, введите меня в курс дела, – попросил Александр, – что тут за последнее время произошло?

– Так, а что произошло? Ничего особенного, кроме шмона, – пожал плечами циркач. – Значит, посидели мы с тобой в ресторане, не знаю, как ты, а я пошел к себе, – начал свои воспоминания Хруцкий. – Я хоть и не гимнаст, но без сна, знаешь ли, тоже не могу. Не тот уже возраст. Потом вроде бы все шло как обычно, готовились к утренней репетиции, но тут заявляется следователь со своими ребятами и начинает всю эту канитель.

– Я знаю, – перебил собеседника Александр, – я при этом деле присутствовал.

– Ну да. А чего еще? А-а-а, Изольда пропала, – вспомнил Игорь Вениаминович, пережевывая лист салата, – со вчерашнего представления – как корова языком слизнула.

– Как пропала? – встрепенулся Оршанский. – Совсем?

– Не то чтобы совсем, но никто ее не видел, – пояснил Игорь Вениаминович. – Говорят, она за медведицей увязалась и попала в больницу, что ли. Отчего – не знаю. Может, порвал ее зверь…

– От нервов, – успокоил клоуна Александр.

– О, так ты в курсе? – поинтересовался циркач.

– Как раз до этого места, – ответил Александр, – я потом вернулся сюда, чтобы разыскать ее страховку. В том госпитале такой счет выставили, что за эти деньги можно было сделать ей пересадку всех органов, а заодно поменять руки и ноги.

– У нее и свои не плохие, – претенциозно заявил Игорь Вениаминович, – дай бог каждой такие.

– Это точно, – улыбнулся журналист.

– Так вот, может, по этой причине, а может, по какой другой, – предположил артист, – но из той больнички Изольда сбежала.

– Как сбежала?

– По-нашему, по-русски, – разъяснил Хруцкий, – прямо в пижаме. И когда мы все парились на этом дурацком следственном эксперименте, она в это время сидела в трейлере у Вольдемара Жозеффи.

– Ну, дела-а-а… – протянул Александр. – Чего ей вдруг взбрело тикать? Слушайте, Игорь Вениаминович, – поинтересовался Оршанский, – а как же ее в трейлере не нашли? При мне же туда человека четыре ввалилось, а там, – он оглядел скромное жилище клоуна, – особо спрятаться негде.

– Ну, знаешь, – гордо ответил старый клоун, – в цирковой профессии тоже есть свои определенные преимущества. Но дело не в этом. Как вся эта петрушка с досмотром закончилась, так больше ее никто и не видел.